Я подняла взгляд на сестру.
— Я приду к ордынскому хану.
Иринь резко встала и схватилась за мои плечи.
— Не смей, Лиля! Он же убьет тебя на глазах у Василе — вот и вся помощь.
Я тоже встала, сжимая на левом плече руку Иринь.
— Не убьет, я все видела.
Иринь замотала головой, схватившись за меня сильнее.
— Лиля, а если это обман, и придумала ты все. Я же не переживу.
— Верь мне, Иринь! — а потом добавила: — И тебе придется идти со мной, сестра. Мы спасем всех только вдвоем.
К замку мы шли долго, плутая по темноте с фонарем, но то ли страх весь переплавился в ярость, то ли видение мое придавало такую уверенность собственным силам, но внутрь крепости мы вошли с высоко поднятой головой. Пока я ждала посланца, который должен был меня забрать, я успела многое обдумать, а погрузившись в дрему, увидела не сон, а кусочек будущего: высокий стройный мужчина с черными, как вороное крыло, волосами, с узким прищуром глаз говорил мне:
«Значит, ты та ведьма, что родилась для князя? Знаешь ли, что я с тобой сделаю?»
А я отвечала ему:
«Знаю. Ты заберешь меня в степи, а князя оставишь в живых, чтобы он страдал каждый день от потери. Вот твое мудрое решение, хан».
Он смотрел на меня с улыбкой победителя, наслаждаясь своим триумфом, но я чувствовала, нет, знала, что это будет самая огромная его ошибка.
— Лиля, смотри, нас ждут, — ахнула Иринь, вырывая меня из воспоминаний. Я посмотрела на замковую стену и увидела множество факелов, войников и открытый мост.
— И правда ждут. Пойдем, сестра. Надо поспешить.
— На смерть свою? — тяжело вздохнула Иринь. — Зачем я тебя послушала, дура неразумная. Бежали бы сейчас лесом, позвали бы на помощь кого-нибудь.
— Кого? Неужели думаешь соседи столь добры и щедры, что упустят напасть и разграбить, да на костях сплясать? Никто не должен знать, что беда в Валахию пришла. Вот уведу хана ордынского обратно и собирайте войско, поднимайте рать.
— Уведу? — переспросила меня сестра, пока мы подходили к мосту. Войники вытянулись в один момент, как только нас, выходящими на дорогу, увидали и глаз больше не сводили.
— Да, верну в степи.
— Одна?
— Одна, — отрезала я. Не хватало, чтобы кто-то в плен еще попал.
— Ох, Лиля. Что за ужасные вещи ты говоришь! Как я тебя одну отпущу. Ты совсем рассудок потеряла? — повысила голос Иринь. — С тобой иду и не смей мне перечить. Я старше тебя.
Я ничего не ответила, излишне это сейчас, но в плен я собиралась сдаваться одна.
Войники окружили нас, и командир их опустился передо мной на колени.
— Не гневись, госпожа, но велено нам вас встретить и в тронный зал препроводить.
— Веди же, мне туда и надо, — я старалась говорить уверенно, чтобы не было ни у кого сомнений, в том, что хан ордынский хоть и напал, но не победил никого. И по доброй воле я иду, а не как узник на привязи. Шли мы в молчании, даже Иринь притихла, погрузившись в свои думы. А уж какие тяжелые они были у меня. Хоть я и верила своим видениям, но ведь то за чертогом нави рисовалось, а что если духи шутят надо мной? Потешно же им с людскими жизнями играть, а все за чистую монету принимаю.
«Угомонись, Лиль. Ни одно видение тебя еще не подводило», — шикнула я на себя мысленно и споткнулась о высокий каменный выступ перед тронным залом. Один из войников моментально подхватил меня за руку и сразу же отпустил, когда я выпрямилась.
— Спасибо, — тихо сказала я, понимая, что он спас меня от позорного зрелища.
Воин ничего не ответил, лишь взгляд опустил и головой кивнул, кланяясь.
Вошли мы в тронный зал под треск огня в факелах и клекот ручных ястребов наших захватчиков — птицы в клобуках расправляли нервно крылья, щелкали клювами, но с насеста, из вонзенных пары мечей в камень, не слетали.
Первым я увидела Василе. Он стоял на коленях на каменном полу, со связанными руками позади и пожирал меня злым горящим взглядом. Ох, боюсь, если бы не спрягли его, то, как пить дать, свернул бы мою тонкую шейку. Лицо было разбито, и запекшаяся кровь на губе, синяк на скуле вызывали у меня непреодолимое желание броситься к нему и обнять, успокоить, но я силой воли отвела взор. Больдо не в лучшем состоянии стоял позади своего владыки. А рядом с ними тот самый хитрый захватчик, ордынский хан Тэмур, придерживая одной рукой подле себя Вайорику. Что-то нехорошее зашевелилось во мне, глядя как он притягивает женщину к себе.
Неужели…
Я посмотрела прямо в глаза хану и вскинула подбородок. Тэмур растянул губы в злой улыбке и спросил:
— Значит, ты та ведьма, что родилась для князя? Знаешь ли, что я с тобой сделаю?
— Знаю, — ответила я и продолжила точь-в-точь как в видении своем. И Тэмур улыбнулся той знакомой улыбкой, наслаждаясь своим триумфом. Он перевел взгляд на Василе и сказал:
— Действительно. Зачем же мне убивать тебя, княже, если я могу забрать что-то столь ценное, что для тебя будет хуже смерти. Например, сделаю отраду очей твоих, своей рабыней, а племянника рабом.
По едва заметному жесту ханской руки из темноты зала вышел лучник, крепко держа в руках извивающегося Димитру. Мальчишке завязали рот, да так крепко, что он не мог даже промычать в ответ на вопрос:
