Лагерь нашли быстро — всполохи огня завидели сразу. Лагерь горел, если не весь, то половина его точно. Опустившись на землю и вернувшись в свою человеческую форму, Василе замер, сжав губы в тонкую линию — а не ловушка ли? Оснований доверять хану Мураду у него не было, но с другой стороны Тэмур не знал, что силы у князя остались, а злостью и гневом еще и подпитались лучше прежнего.
— Накинь на нас свой полог, Ион, чтобы дошли мы без приключений, — пробасил князь и забрал из рук наставника свое оружие.
— Сейчас, мой княже, дай отдышаться старику, аль думаешь я привыкший на драконах небеса рассекать? — проговорил Ион слегка севшим голосом, и Василе опустил глаза, пристыдившись немного своего нетерпения. Это Лиля с ним сливалась в одном воздушном потоке, разделяя радость от пьянящей свободы, как пара истинная и любимая, а Иону пришлось непросто на жесткой чешуе.
— Прости, не подумал. Давай передохнем немного и потом двинемся в путь.
Разместившись на плаще князя, они передохнули немного, глотнув с фляги воды, а потом размяли мышцы и направились к горящему лагерю, дым и гарь от которого темным удушливым облаком разлеталась по степи.
Хан Мурад их ждал, это стало понятно и по войнам его, которые завидев пришедших кивнули и молча проводили к шатру, в котором на устеленном коврами полу лежали связанные Тэмур, его люди и Генрих — герцог Аквитанский, двоюродный брат, кровь родная, как и подозревал Ион.
Около хана сидела Вайорика, которая промакивала лицо хана, Иринь же что-то месила в ступе, которую придерживал Димитру, а Больдо сидел по центру и пристально следил за пленниками. Увидев Василе, он подскочил и сжал того в крепких объятиях.
— Друг мой, господарь наш, дождались!
Василе еще раз обвел шатер и спросил, предчувствуя беду страшную:
— А где душа моя Лиль?
Больдо отвел взгляд, но рук с плеч не опустил, сжимая их с волчьей силой:
— Не знаем.
— Как это?
Иринь передала пестик Димитру, который смотрел на дядю во все глаза, и подошла к князю, не забыв поклониться:
— Герцог швырнул в нее зеркало для переноса, окропив своей кровью, и сестрица моя исчезла, только вот бес этот, ирод окаянный говорит, что не к нему в поместье она перенеслась, иначе люди его сюда пришли. Закинуло зеркало Лилю в неизвестное место, — на последних словах не выдержала Иринь и заплакала. Больдо сразу же обнял девушку и прижал к себе, согревая теплом. Если бы не чужие глаза, то и поцеловал бы ее, чтобы успокоить.
А у Василе, гладя на них, сердце разрывалось — его Лиля одна одинешенька среди чужих и никто ее не защитит. Он схватился на за правую сторону, чувствуя, как сжались все мышцы внутри грудины, и простонал.
Не успел!
Глава 18
Сад был темен и тих, лишь в свете луны угадывались очертания деревцев и небольших кустарников, неведомых мне. Было что-то в этом месте странное, отчего мурашки по коже бежали. Неживое будто, но и не мертвое. Чувствовала я, что притаились обитатели этого сада в темных углах, куда ни один лучик не проникал, и смотрят, следят за мной, как лисы за заплутавшим зайцем. И в лесу у меня всегда был шанс спастись, с детства умения прививали, но тут, среди природы чуждой, не привычной моему глазу, я не находила себе места. Только ведь сидеть на одном месте не поможет, надо выход искать, поэтому поднявшись, я постаралась найти зеркало, да только разбилось оно на мелкие осколки, которые тускло поблескивали в лучах ночного светила.
Я тяжело вздохнула, снова огляделась, стараясь погасить искру разгорающегося страха, и шагнула на одну из трех дорожек. Сердце мне подсказывало, что этот путь стоит выбрать, разум же советовал ту, что была пошире и посветлее. Третья же дорожка, хоть и не была такой широкой, но выглядела чем-то средним между первой и третьей, добавляя еще больших сомнений в выборе. В сказаниях жители Нави так только и поступали: путали, завлекали, одурачивали бедных людей. Вот и я попала в навью ловушку, и разум тут не поможет — глаза могут обмануть, а слух предать. И лишь сердце подскажет правильное решение.
Под сапожками скрипели мелкие камешки, что остались на дороге из-за огромных корневищ, пробившихся из-под земли. И до того они были мощные и сильные, что пробили камень, уложенный здесь аккуратными кирпичиками. Отец про такое рассказывал, говорил, что в Аквитании дороги в городе из камня, и не страшны им дожди и снега, ничего под ногами не раскиснет в вязкой жиже, но на такое излишество много сундуков с золотом надобно, да и благословение самого Ярило, чтобы лютые зимы не заметали.
Неужели я все-таки попала в Аквитанию? Герцог же к себе в замок хотел перенестись…
Позади меня послышался тихий шорох, от которого все волосы на загривке дыбом встали. Я так не боялась даже тогда, когда Василе в дракона превращался. Ноги приросли, не давая мне сделать следующий шаг, тело закаменело, но оборачиваться все равно пришлось — хотела я этого или нет. Я ощущала каждый свой позвонок в шее, слышала, как стучит кровь в висках, заглушая тишину странного сада, а глаза мои напряжены, как у самого настоящего зверя. Только вот не было никого позади меня.
