Я развернулась обратно и наткнулась на изучающий взгляд темных, как безлунная ночь, глаз.
Крик мой застрял в горле, выйдя наружу лишь тихим хрипом.
— Ты кто такая? — спросил меня мальчишка. Он был возраста Димитру, но из-за роста, худого тела и заостренного лица выглядел старше и… опаснее. Лицо, еще детское, несло в себе черты степного народа, а высокие скулы и прямой нос выдавали в мальчишке ханскую кровь.
Может быть, он пленник герцога?
— Лиль звать меня, а твое имя?
— Тохтамыш, — горделиво ответил мальчишка. — И как же ты попала во владения к рогатому Эрлике, чужачка? Неужели кто-то из наших проклял тебя?
— Куда я попала, повтори, уважаемый Тохтамыш? — переспросила я, не веря ушам своим.
— К Эрлике, в подземное царство, — насмешливо ответил мальчишка. — Могу хоть сто раз повторить, но правда не изменится.
— Подземный мир… — зашептала я, а потом выкрикнула от испуга: — Макошь-защитница, я в Нави?!
Тохтамыш улыбнулся от уха до уха и кивнул.
Так за разговором я все и выведала, только как же хотелось, чтобы все это сном оказалось, и Василе меня разбудил своим ласковым голосом. Только не видать мне теперь ни любимого, ни родных.
— Не плачь, — вдруг строго сказал Тохтамыш. — Нечего горевать. Я тут один знаешь сколько был?! — подняв указательный палец вверх, продолжил мальчишка: — И ничего, не отчаялся. Выход есть, тяжело его найти, но вдвоем быстрее справимся.
Я стерла побежавшую по щеке слезу, дивясь как сама не заметила, что плачу, и улыбнулась. Юный сын хана Мурада мне нравился. Умный и сильный воин, будущая отрада в семье. Такой подлыми уловками красть родных у врага своего не будет, как Тэмур. И змеей жалить слабых. Весь в отца.
— Тогда давай продолжим поиски выхода, раз ты такой смелый и уверенный в силах собственных. С таким мужчиной рядом и мне не страшно.
Показалось или, и правда, румянец выступил на щеках Тохтамыша. Я отвела взор, чтобы не смущать его больше.
Юный хан показал мне все места, где мог их хитрый Элрике спрятать выходы в Явь, но нигде мое сердце не отзывалось, а припрятанная соль в кармане сарафана молчала. Не хотелось думать, что дар мой соленой был настолько слаб, что и чутье не подарил, но глухая стена стояла в Нави, и человеку преодолеть ее было очень сложно.
— Это все, что отыскал, — сказал устало Тохтамыш и уселся на траву возле высоких деревьев. Я села рядом. Ночь потихоньку рассеивалась, растворялась в свете утра, но лишь по тому, что вторая луна заняла свое место на сумрачном небосводе — Навь — мир подлунный и солнцу тут не бывать.
Слышала я в голосе мальчишки обреченность, хоть он и хорохорился, но кого Навь забрала, того не отпустит. Только силой или обманом можно было побороть древнейшую магию.
— Обман, — выдохнула я и резко развернулась к Тохтамышу. Он нахмурил свои густые брови и внимательно посмотрел на меня. — Обман… В наших преданиях Навь состоит из обмана для человека. Без защиты рода и богов каждый шаг здесь лишь дальше уводит. Конечно, мы ничего не нашли!
Я всунула руку в карман и достала немного розовой соли, подула на нее легонько, будто сдувая невидимую пыль, и сразу же около нас трава покрылась тонкой корочкой льда, но то не лед был, а соляная корка. Деревья подернулись дымкой, а вскоре мы увидели лишь торчащие коряги из булькающего болота. Тохтамыш вскочил на ноги и заозирался, не веря своим глазам. Я вернула соль в карман и тоже встала, рассматривая не такой приятный глазу пейзаж — вот она настоящая Навь — опасная и беспощадная.
— Хорошая у нас защита рода, раз за столько времени никуда не провалились и не сгинули, — спокойно сказала я. — Теперь нужно очень аккуратно искать, соли у меня не так много, долго под ее защитой не проходим.
— Никогда не видел соленых ворожей, — потрясенно выдохнул Тохтамыш и уставился… влюбленным взглядом на меня. Охохонюшки.
— Давай лучше поиском займемся, — поторопила я мальчишку, да и в тон добавила взрослой строгости, чтобы не видел он во мне деву, а только взрослого.
Тохтамыш еще раз тихо рассказал мне, под какими личинами их Эрлике прячет выходы, я же поведала о наших преданиях, так мы обнаружили четыре совпадения и решили искать их. Я прочитала защитную молитву Макоши и неожиданно услышала легкий звон колец на своем очелье. Тех самых, что даровал мне Урса.
Звон, мелодичный и приятный, стал усиливаться, привлекая уже не только мое внимание.
— Это что за звук? — насторожился Тахтомыш. — Никогда здесь такого не слышал.
— Это кольца мои звенят, — показала я на свой головной убор, проводя кончиками пальцев по украшению. — Только не знаю из-за чего. Может быть, это предупреждение опасности?
— Тогда пойдем отсюда быстрее, — сказал уже тише юный хан и взял меня за руку, но как только мы шагнули на развилке дорог на новую тропу, звон почти затих. Я потянула руку Тохтамыша на себя и замерла.
— Стой. Звон затихает.
— Так и хорошо же, значит, опасности там нет.
— А ежели звон совсем об ином говорит. А вдруг он помогает отыскать дорогу к выходу?
— И как же нам проверить? — спросил Тохтамыш.
Я пожала плечами и ответила:
