Николас подал мне руку, помогая забраться в экипаж. Дилижанс качнулся, трогаясь с места. За окном мелькнули распахнутые ворота, дома деревни и потянулась серо-рыжая степь.
С неба упали первые мелкие капли дождя, вот и сюда докатилась осень. Надеюсь, мы успеем добраться до перевала, пора дорогу ещё не размыло.
Вместе с дождём в душу закралась какая-то щемящая грусть. Словно почувствовав это, Николас накрыл мои лежащие на коленях руки своей ладонью.
- Всё будет хорошо!*
Поездка в дилижансе была намного удобнее и безопаснее, чем в обозе. Правда и времени занимала больше.
На ночь мы останавливались на очередном постоялом дворе и ехали дальше. Позади остались горы и тот городок, мы с впервые встретились. Николас даже предложил отметить это дело в одной из местных рестораций. Не думала, что он такой романтик.
Родной город Софи встретил нас мокрыми, потемневшими от дождя улицами. Холодный осенний ветер срывал с деревьев последние рыжие листья, кидая их прямо под ноги горожан. Те, нахохлившись, прятали лица за поднятыми воротниками и капюшонами плащей.
Я прильнула к окну дилижанса, дождевые капли ручьями стекали по стеклу, делая картинку размытой, словно в тумане. А может, это просто вдруг набежавшая слеза?
Этот город был мне чужим, но в тоже время я чувствовала в груди что-то такое… необъяснимое…
Сначала нам пришлось заехать в адвокатскую контору, где служил господин Лейсон, тот самый дознаватель, которого нанял Николас.
Я с интересом рассматривала неприметного мужчину в сером, чуть потёртом сюртуке. Да и сам он был серым, невзрачным, такого увидишь в толпе и пройдёшь мимо, потому что глазу не за что зацепиться, а потом даже не вспомнишь о мимолётной встрече.
Господин Лейсон кратко и по существо отчитался о проделанной работе, сообщив, что суд состоится через несколько дней.
Потом мы все вместе отправились в нотариальную контору, требовалось признать меня наследницей по завещанию папеньки. Нотариус, пожилой сухонький старичок тщательно проверил все мои бумаги, затем, не торопясь достал из шкафа серую, выцветшую от времени папку. Из папки он выложил конверт, в котором и хранился лист плотной вощёной бумаги с гербовой печатью.
Старичок откашлялся и чуть скрипучим торжественным голосом зачитал документ. По завещанию дом, семейные драгоценности и одна из торговых лавок оставались Софи. Ещё одна лавка и счёт в банке переходили в собственность мачехи.
Небольшие денежные суммы полагались работникам торговых лавок. Так же в завещании упоминался друг отца, которому он оставлял коллекцию своих курительных трубок. Не забыл он и бабулю, отписав ей шкатулку с памятными вещами.
Всё это было так трогательно, и ходя я совершенно не знала этого человека на глаза сами собой навернулись слёзы. Он как умел, постарался защитить свою дочь. Я пообещала себе, что обязательно навещу его могилу, чтобы сказать спасибо.
Нотариус уведомил нас, что работники торговых лавок деньги свои уже получили. Они были изъяты с банковского счёта, который в настоящее время арестован до решения суда.
Как потом объяснил нам господин Лейсон, это было сделано для того, чтобы потом можно было удержать судебные издержки и возможно – штраф.
Оставшуюся волю покойного надлежало исполнить уже нам. К завещанию прилагался адрес, где можно найти друга отца и перечень с описанием тех самых курительных трубок.
Такой же список был составлен на шкатулку и её содержимое.
Всё это, вместе с завещанием, было передано Николасу, как моему законному представителю. Никак не привыкну, что тут женщина только приложение к мужчине, особенно если она дворянского рода. Хорошо, что мой муж так не думает, в этом мне сильно повезло.
С нами хотели отправить секретаря господина нотариуса, дабы он проследил за исполнением условия завещания, но дознаватель заверил, что не стоит беспокоиться и он сам отлично с этим справиться.
Пришлось немного подождать, пока был составлен ещё один документ, уполномочивающий господина Лейсона проследить за тем, чтобы все получили что им полагается.
Наконец мы снова вышли на улицу, дождь к тому времени закончился, небо слегка прояснилось. Я всей грудью вдохнула холодный влажный воздух. Налетевший порыв ветра распахнул полы тоненького плаща. Отправляясь в дорогу, не думала, что тут так холодно.
Я зябко поёжилась и тут же почувствовала на своих плечах ладони своего мужа.
- Ничего, дорогая, скоро всё закончиться. Господин Лейсон, вы захватили ключ от дома? – обратился он к дознавателю.
- Да, господин Сент-Лемар, можем отправляться.
Мы снова загрузились в дилижанс, уставшая лошадка тронулась с места, нехотя перебирая ногами. Мимо поплыли улочки города, я снова прильнула к окну.
Мужчины в полголоса обсуждали между собой насущные дела, а я цеплялась взглядом за яркие вывески, витрины магазинов, пыталась узнать хоть что-то знакомое.
Дилижанс в последний раз качнулся и остановился перед домом, откуда я сбежала полгода назад. Окна наглухо зашторены, на двери большой замок. Крыльцо засыпано опавшими листьями, видно, что тут давно не убирались.
