Эта идея, кажется, захватила всех без исключения. Женщины мастерили разноцветные лоскутные флажки, а мужчины развешивали их под самым потолком. Кто-то из умельцев смастерил деревянные фигурки животных, и дети с удовольствием их раскрашивали.
С особой тщательностью продумывалось праздничное меню, для которого было решено зарезать сразу двух баранов.
А сегодня настроение у всех было особенно приподнятым, все ждали отправленную в горы телегу, ведь на ней должны были привезти сразу две ёлки.
Да, тут знали про обычай наряжать праздничное дерево, но сами так никогда не делали, от того ожидание было ещё волнительнее.
- Едут! – в столовую забежал обряженный в шубу Миколка. Следом раздался скрип саней, а потом в дверях показались зелёные сосновые ветви. За ними я не сразу увидела своего мужа, именно он возглавлял экспедицию в горы. Ближе вечнозелёных деревьев просто не росло.
Сосенку тут же подхватили и принялись устанавливать в самый дальний угол, туда, где прохладнее.
Николас подошёл ко мне, обхватывая руками словно медведь.
- Как ты? – чмокнул он меня в макушку.
- Сегодня уже лучше, - улыбнулась я.
Дело в том, что не так давно мы узнали, что ждём наследника. Или наследницу – тут уж как случится. По утрам меня мучила тошнота и слабость, но ближе к полудню всё обычно проходило. С той поры все носились со мной как с хрустальной вазой, а я буквально купалась в счастье будущего материнства.
И потому совершенно не понимала Агату, у сестры уже наметился небольшой животик, но уже сейчас она всеми фибрами души ненавидела своего будущего ребёнка.
Я понимала, что эта беременность вызывает у неё не слишком приятные воспоминания, но малыш же не виноват. Оставалась надежда, что после его рождения всё изменится и она сможет его полюбить.
После переезда сестрица быстро пришла в себя и даже попробовала качать права, но бабуля сразу поставила её на место, и та на время затихла. Агата единственный человек в доме, кто совершенно ничего не делал, живя в своё удовольствие.
Время от времени она пыталась командовать горничными, но те подчинялись только мне и бабуле. Тогда, явно со скуки, она стала оказывать знаки внимания Джону, но того просто так не возьмёшь, он попросту старался не попадаться ей на глаза.
Потом она взялась за Григора, парень он симпатичный, хоть и со странностями. Ему льстило внимание господской родственницы, и он с радостью старался лишний раз угодит ей.
Когда ко мне с малышкой на руках прибежала Марийка и завела старую песню, что ребёнка хотят оставить без отца, я даже немного растерялась.
- Это она не всерьёз, - поясняла я расстроенной до слёз кухарке, - на самом деле Григор ей совершенно не нужен. Замуж же она за него не пойдёт!
Вот ничему жизнь Агату не учит! С тех пор ей то не доставало десерта, то булочки именно на ней заканчивались. Марийка мстила ей всеми доступными ей методами.
А недавно сестрица снова стала заглядываться на Николаса, но я быстро втолковала, что не посмотрю на опекунство и её положение – враз выселю из дома, тем более до её совершеннолетия оставалось всего ничего.
Сестрица снова притихла, изображая из себя обиженную и всеми непонятую, вот только мы отлично знали ей цену, а слуги и вовсе старались держаться подальше. Один Григор, ничего не замечая, по-прежнему приветливо ей улыбался.
Ёлку, она же сосна, уже установили. Мы с Николасом, на правах хозяев, первыми повесили на колючие ветки по раскрашенной деревянной игрушке.
- А теперь домой, я соскучился, - Николас обнял меня со спины, поглаживая руками по пока ещё плоскому животику.
В санях нас ждала ещё одна ёлка – высокая и пушистая. Её мы планировали установить в большой гостиной. Я очень рассчитывала, что новогодняя традиция приживётся и станет для нас семейной.
За день до смены года в усадьбу стали съезжаться гости. Мы пригласили на праздник милую пожилую пару Сент-Лионе. В подарок они привезли нам породистую овцу, которая должна была вот-вот окотиться.
- Дорогая Софи, у меня тоже есть для вас подарок! – ко мне с широкой улыбкой шёл тот самый лекарь, что лечил сломанную ногу Николаса.
За это время он стал нашим семейным доктором и частым гостем.
- Вот, держите! – он вручил мне большой толстый конверт.
- Это то, что я думаю? Это оно?
Дело в том, что господин лекарь так впечатлился моими гипсовыми повязками, что решил испытать их ещё на нескольких пациентах. Результат ему очень понравился, и он предложил мне оформить патент. На двоих. Пятьдесят на пятьдесят.
Теперь процент от производства всех гипсовых повязок будет идти нам на счёт. Пока это сущие копейки, но господин лекарь был уверен, что это изобретение сделает нас богачами.
Заверенная гербовой печатью бумага сверкала позолоченными буквами. Помимо этого документа в конверте лежало ещё несколько бланков. В том числе расчёты по процентам и конечно по налогам. Государству были выгодны такие патенты, ведь прибыль с них шла прямо в казну.
Я была готова расцеловать господина лекаря, ведь он сумел добиться, чтобы в документах указали женщину, что бывает тут крайне редко.
