- Нужно вызвать полицмейстеров. Эти гады обещали вернуться!
- Нет, так ты вконец погубишь репутацию сестры. Я знаю, кто нам нужен!
Николас отыскал бумагу и чернила, что-то написал и ненадолго выйдя на улицу, передал послание проезжающему извозчику.
Я тем временем отправилась на кухню, разожгла в печи огонь и поставила на плиту кастрюлю с водой. Отыскав полотенце и налив тёплой воды в кувшин, я снова поднялась к Агате, уговорив сестру помыться.
В кладовке отыскалась старая простыня, завернув в неё девушку я бросила в почти прогоревший камин несколько поленьев, сажая её ближе к огню. Плакать она перестала, только сидела, уставившись в одну точку и молчала.
Вернувшись на кухню, я отыскала на полках остатки заварки, приготовив чай.
Вернулся Николас.
- Как она?
- Немного успокоилась. Но тебе лучше побыть тут.
Спустя полчаса в дом примчался господин Лейсон. Дознаватель прибыл не один, он привёз с собой импозантного пожилого господина в пенсне. В руках он держал большой саквояж.
- Нус, где пострадавшая?
Я отвела его наверх, но в комнату лекарь вошёл один, велев мне ждать за дверью. Пробыл он там минут пятнадцать, а потом попросил проводить его вниз.
- Я сейчас выпишу вам рецепт, это лёгкие успокоительные. А для синяков купите порошок бодяги. В аптеке вам скажут, как его правильно разводить.
Передав мне заполненный бланк, он присоединился к громко разговаривающим на кухне мужчинам. Меня туда не пустили, оставшись в гостиной, я могла лишь слышать полный злости голос Николаса, господин Лейсон и лекарь говорили так, что я ничего не смогла разобрать.
Вскоре оба они ушли. В окно я видела, как лекарь садятся в коляску и уезжает, а дознаватель возвращается назад.
- Николас! – я кинулась к мужу.
- Софи, - он обнял меня, крепко прижимая к своей груди. – Теперь по городу будешь ходить только со мной! – заявил он.
Я лишь сдержанно кивнула.
В комнату вошёл господин Лейсон, и нам пришлось разорвать объятия.
- Госпожа Софи, пусть ваша сестра переоденется, нам нужно уезжать. Скоро сюда прибудут другие люди, лучше им вас не видеть.
В свёртке нашлось простое серое платье, шерстяные чулки и плащ. Я помогла Агате одеться, и вместе мы спустились вниз. Господина дознавателя уже не было, зато на улице нас поджидала крытая коляска. Спрятав лицо Агаты под капюшон, обняв её за плечи, я повела сестру к ожидавшему нас экипажу.
Уже дома Николас сказал мне, что в том доме устроили засаду и господин Лейсон сам за всем проследит. Пока я размещала сестру в её старой спальне, он сходил в харчевню, заказав нам обед, а потом отправился в аптеку.
Выпив приготовленный по рецепту лекаря отвар, Агата вскоре уснула, и мы с Николасом смогли обсудить случившееся. Своими похождениями сестра испоганила себе всю жизнь. Кто захочет брать в жёны порченую девицу? Выдать её по-быстрому замуж теперь уже не получится.
Снова зарядили дожди, безжалостно срывая с деревьев последние, чудом уцелевшие листья. От них не спасали ни толстые шерстяные плащи, ни поднятые брезентовые крыши конных экипажей.
Ткань сразу намокала, становилась тяжёлой. Ситуацию усугубляли многочисленные лужи. Мужчинам приходилось чуть проще, а вот длинные дамские юбки моментально впитывали влагу, прилипая к ногам, а намокшие шляпки выглядели поникшими и жалкими.
Я стояла у окна, наблюдая как редкие прохожие старательно обходят разлившиеся по узеньким тротуарам водяные потоки. Дорога выглядела ещё хуже: грязь с колёс и лошадиные лепёшки слились в одну зловонную жижу.
В доме было тепло и уютно, мы выходили наружу только по очень большой нужде, благо стараниями госпожи Розалинды у нас появилась новая горничная. Она-то и ходила за покупками.
Сама тётушка Розалинда тоже заглядывала и всегда приносила с собой кусок пирога или сладости. Я тут же кипятила чай и накрывала на стол, выслушивая от неё последние новости. Остальные соседи нас по-прежнему избегали, поглядывая в нашу сторону с брезгливым любопытством.
Это они ещё не в курсе, что учудила Агата. Николасу и господину Лейсону как-то удалось замять тот скандал. От мужа я знала, что тех трёх насильников поймали, вывезли за город, поучили уму-разуму, а потом отобрав всю одежду оставили прямо на просёлочной дороге, пригрозив: если о том, что они сотворили с Агатой ещё кто-нибудь узнает, в следующий раз так легко не отделаются.
Сестра почти не выходила из своей комнаты, она как-то поникла, словно выцвела. Синяки и царапины постепенно сходили, лекарь ещё дважды приезжал в наш дом, выписывая новый рецепт.
Успокаивающее помогало, Агата много спала, но чаще я заставала её сидящей возле окна, она бездумно смотрела на скрывающую город пелену дождя. Я несколько раз оставляла на столике свежие газеты, книги, но они так и оставались нетронутыми.
- Нужно время, - повторял лекарь, - и не оставляйте её одну!
Я и сама боялась, как бы сестра что-нибудь с собой не сотворила, поэтому, старалась реже выходить из дома. Делами, в основном, занимался Николас.
