Мы продали свою торговую лавку, деньги уже лежали на моём счету в банке. Оставалось найти покупателей на магазинчик Агаты. Предложили его всё тому же Симеону Левински, но в их родне таких денег не оказалось, а отдавать лавку за бесценок как-то не хотелось.
В конце концов Николасу с помощью господина Лейсона удалось уговорить семью Левински выкупить магазин в рассрочку. Были составлены соответствующие документы, в банк поместили залог и с наших плеч наконец-то свалилась ещё одна забота.
Услуги дознавателя стоили немало, да и вообще жизнь в городе была намного дороже, чем в поместье. Наши скромные сбережения постепенно таяли. К тому же пришлось покупать тёплую одежду и платить горничной.
Покупателя на дом нашли, милая молодая семья с двумя ребятишками. Они были довольны, что мы оставляем им всю мебель. Да и госпожа Розалинда заливалась соловьём, описывая какая у них спокойная улочка, тихий район, милые и приветливые соседи.
Осталось дождаться завершения сделки и можно было ехать, но тут выяснилось, что дороги размыло. Дорожные дилижансы просто тонули в грязи. Все с нетерпеньем ждали первых морозов.
Но скоро деньги за дом были получены, нам удалось выпросить у покупателей ещё два дня на сборы, надеясь, что наконец подморозит, благо, дождь всё же закончился.
Проснувшись и увидев за окном покрытый инеем забор, я тут же позвала мужа:
- Николас, посмотри!
- Наконец-то! – выдохнул он и принялся собираться.
- Подожди, а завтрак.
- Потом, махнул он рукой, - я к хозяину дилижанса.
Он давно уже договорился с одним из возниц, выбрав для нас вполне приличную карету. Дорога предстояла долгая.
Вернулся Николас ближе к обеду и велел нам собираться. За день иней растаял, но к вечеру снова подморозило, потому было решено ехать ночами.
К этому времени всё уже было готово, часть вещей уложили в багажное отделение, остальное разместили на крыше кареты. Одежда, постельное бельё, шторы, посуда – всё, что могло пригодиться.
Больше всего я переживала за картину, тщательно упаковав полотно. Для этого его пришлось вытащить из рамы, слишком много места она занимала.
Поставив под сиденья специальные металлические грелки с горячими углями, я пошла за Агатой. Сестра всё ещё сидела в своей комнате. Я помогла ей одеться, застегнув на пальто пуговицы совсем как маленькой.
Она вдруг улыбнулась, впервые за этот месяц.
- Я рада, что уезжаю. Ненавижу этот город! Хочу туда, где меня никто не знает!
Вот и отлично! Наконец она ожила!
Николас помог нам забраться в карету, горничная передала несколько корзин с провизией. Мы дали ей хорошие рекомендации и новые хозяева решили оставить её в доме.
Дверь закрылась, дилижанс качнулся и за окном поплыли редкие огни фонарей. Скоро и они остались позади, потянулись тёмные квадраты полей.
Ехали всю ночь, утром остановившись в одном из придорожных постоялых дворов, сняли две с комнаты. Мы с сестрой заняли ту, что побольше, с широкой кроватью, Николас поселился в соседней.
Завтрак я попросила поднять нам в номер, опасаясь, что Агате будет неуютно сидеть в общем зале. А вот Николас напротив спустился вниз, к народу – послушать новости и местные сплетни. Иногда таким образом случалось заводить очень полезные знакомства, тем более он рассчитывал по весне снова везти сюда обоз с хлопком.
До горного перевала мы добрались без происшествий, земля тут каменистая, так что грязи почти не было. Но стоило нам подняться в гору, как Агата вдруг позеленела и её стало тошнить.
Нам приходилось то и дело останавливаться, чтобы она могла прийти в себя. На одной из таких вынужденных остановок Николас отозвал меня в сторону.
- Кажет, твоя сестра беременна! – шепнул он.
- Ох! – я тут же прикрыла рот ладонью, испуганно глянув на бледную как мел Агату.*
Последнее время сестра выглядела неважно, но мы всё списывали на пережитый стресс. Даже подумать не могла о таких последствиях.
- Я с ней поговорю.
Подойдя к Агате, сочувствующе спросила:
- Как ты?
- Тошнит всё время, укачивает, - пожаловалась она.
- Послушай, я сейчас задам тебе один вопрос, только не спеши, подумай как следует. Когда у тебя последний раз были женские дни?
Агата замерла, а я сама себя отругала. Могла бы и раньше догадаться, за весь месяц сестра ни разу не попросила у горничной женских салфеток.
- Я… я беременна? – её губы мелко задрожали.
- Возможно… не стоит паниковать раньше времени! Мы обязательно что-нибудь придумаем!
Перевал закончился, к вечеру мы должны быть дома, поэтому нужно решить всё здесь и сейчас.
Забравшись в дилижанс, мы продолжили путь.
- Может, её где-нибудь спрятать, пока не родит? – предложила я.
- А ребёнка потом куда денем, - усмехнулся Николас, - в этой ситуации я вижу только одно решение: объявить её вдовой. Скажем так: когда мы приехали, Агата уже была замужем. А потом её мужа сбила карета и мы решили взять её с собой.
- Но, у неё нет свидетельства о браке!
- А кто это будет проверять? – усмехнулся муж.
Мы все задумались, а ведь он прав!
