- А ну кыш отсюда, быстро по домам, мамки, небось, заждались, - шикнул на них староста, и дети, словно воробушки, сорвались с плетня, бросившись врассыпную.
Лошадка устало тронулась с места, она явно не понимала, куда её снова тащат на ночь глядя. Худая, приземистая, с тусклой шерстью, жилось ей тут не сладко, так же как и людям. Мне было очень жаль бедное животное, но домой же мне нужно добраться.
А ведь лошади нам ещё понадобятся, да и другая живность тоже, но от дядьки Тараса я знала, что тут выживают только козы да куры, а небольшое стадо овец приходиться гонять на дальнее пастбище.
- Остальная скотина или хворает или мрёт, - рассказывал он мне.
Чтобы прокормить своих лошадей, ему приходилось круглый год закупать для них сено. Да, дорого, но совсем без лошадей деревне тоже нельзя.
А это значит, что мне нужно раздобыть карту и узнать где проходят границы моих земель. Где-то ведь солончаки заканчиваются, вдруг у нас есть хоть небольшой клочок с нормальной травой, пригодный для выпаса.
Хотя, сомневаюсь, что мои угодья настолько обширны. Сегодня я специально старалась следить за дорогой, запоминая, где солончаки постепенно переходят в обычную степь. И выводы у меня не очень утешительные!
За всеми этими думами я даже не заметила, как мы уже подъехали к воротам усадьбы. Стремительно темнело. На шум из дома вышла бабуля. Держа в одной руке масляную лампу, она с тревогой всматривалась в темноту.
- Бабушка, это мы! – крикнула я.
Бабуля тот час поспешила к нам навстречу. Вместе мы отворили створки ворот. В темноте они скрипели особенно зловеще, и я пообещала себе завтра же их хорошенько смазать.
Староста помог нам перенести вещи с телеги прямо в дом, складывая их прямо на полу гостиной. Договорившись, что я жду его завтра вместе с расходной книгой, я проводила дядьку Тараса до ворот.
Лошадка, явно почувствовав, что на сегодня её работа закончена, бодро потрусила в сторону деревни, а я вернулась в дом. Затем мы с бабушкой ещё долго перебирали мои покупки, раскладывая их по местам.
А потом я пила чай, заедая его ароматной сдобой, рассказывая бабуле о нашей поездке, стараясь пропускать самые тревожные места.
Но стоило немного расслабиться, как усталость взяла своё, я то и дело позёвывала, прикрывая рот ладошкой, и бабушка погнала меня спать.
Утро началось с сведения дебита и кредита. Никогда не любила бумажной волокиты, но деваться некуда, во всё приходиться вникать самой, лично.
Староста явился сразу после завтрака, но бабуля всё равно усадила его за стол и накормила своими фирменными булочками, только после этого мы занялись делом.
Сначала посчитали, сколько мы всего заработали, половину денег я сразу вычла – это моя прибыль и капитал на будущее развитие соляных копей: покупку оборудования и тому подобное.
Затем дядька Тарас открыл свою тетрадь с трудоднями, вот тут и начались первые трудности – нужно было назначить жалование нашим рабочим. Мы долго спорили, пытаясь установить оптимальную сумму, ту, что я назвала, староста посчитал слишком высокой.
- Разбалуете вы их, госпожа Софи, потом совсем сладу не будет!
Мы пришли к компромиссу, когда я попросила сказать, сколько всего за год сельчане зарабатывают на выращивании хлопка и продаже шерсти, а потом просто разделила это на двенадцать месяцев.
Результат действительно получился вполовину меньший моего первого предложения, и пока мы решили остановиться именно на этом. Но в будущем я рассчитывала понемногу повышать выплаты. Наверное, староста прав, такое поощрение будет работать намного лучше. Тем более, встал вопрос с остальными жителями деревни, им ведь тоже нужны деньги, а значит – нужно найти им всем работу по силам и возможностям.
Вот тогда я и поняла, что многое упустила. Мало найти работников, нужно правильно организовать рабочий график. Выходные, отпуск, а ещё дни, когда всей деревней нужно выйти на посадку хлопка или стрижку овец. Обычно этим занимается грамотный управляющий, вот только у меня-то его нет! Спасибо, хоть дядька Тарас помогает.
Плотникам, работающим на ремонте хозяйского дома, положили такое же жалование, что и добытчикам соли. Самому старосте я предложила двойной оклад, чему он остался очень доволен.
Дошла очередь до женщин, что занимались уборкой и тут нам неожиданно помогла бабуля. Уж кому как не госпоже Селии знать все тонкости по содержанию дома и хозяйской прислуги. Именно она назначила жалование горничным и кухарке, оно было чуть меньше, чем у мужчин, но бабуля пояснила, что помимо всего, прислуга питается в господском доме, плюсом получает бесплатную форменную одежду и обувь.
Я видела, с каким энтузиазмом она взялась за это дело, потому предложила бабушке и впредь заведовать слугами, пока у нас не появиться настоящая экономка. Ведь когда-нибудь она у нас будет.
От моего предложения бабуля прямо расцвела, она слова почувствовала себя хозяйкой в большом доме, а я получила возможность заниматься более насущными делами.
