А накануне отец вновь отправился на фронт, в той бригаде были Ольга Андровская и Михаил Яншин, солистка филармонии Дебора Пантофель-Нечецкая, остальные из Большого – Алексей Иванов, Нина Нелина, Софья Головкина, скрипач Исаак Жук, пианист Абрам Макаров. Концертов как всегда было много, один, под Клином, на аэродроме запомнился особо: лётчики по вызову командира незаметно для артистов выходили… взлетать на перехват немецких самолётов. Выполнив боевое задание, лётчики сфотографировались с артистами, каждому вручили по экземпляру снимка, на обороте подаренного отцу (опубликовано рядом с цитированной выше заметкой в «Известиях») надпись:
В дни, когда фашистская банда рвалась к сердцу нашей Родины, Вы, дорогой С. М. Хромченко, как патриот нашей Родины, делали всё, чтобы помочь Красной Армии разбить ненавистного врага. Вас любят лётчики… Клин, 1941 год, майор Александров.
Из газеты «Волжская коммуна»: «ритм концертной жизни артистов ГАБТа был неправдоподобным по интенсивности. На сценах Дворца культуры имени Куйбышева, Драмтеатра, филармонии, клуба имени Дзержинского, в городском парке и на других площадках города помимо спектаклей и громадного количества шефских выступлений, ГАБТ давал блестящие академические концерты. Вот фрагмент марафона в марте 1942-го года: 14-го и 15-го – концерт артистов ГАБТ, 17-го – камерный концерт с участием солистов ГАБТ, 23-го – симфонический концерт оркестра ГАБТ, 24-го и 25-го марта – концерт солистов ГАБТ и местных артистов».
Традиция шефства, прежде всего, над армией, сложилась задолго до войны – в 1937-м, например, в столичных военкоматах призывников услаждали концертами 18 организованных ГАБТом бригад артистов, что замечательно: о ком, как не о защитниках отечества, обязана заботиться страна, а среди прочих – деятели разных искусств. Хотя и это благородное, в чём не может быть иронии, дело начальство «кое-где у нас порой» доводило до абсурда.
«Мы считаем – писал в феврале 1938-го автор статьи в газете „Советский артист“, – что форма творческих отчётов, безусловно, себя оправдала, она знакомит Красную Армию с творческим лицом каждого актёра. Мало видеть его в одной роли – здесь есть возможность познакомиться со всем его творческим обликом»; далее автор сообщал, что многие Народные артисты уже «отчитались», а в марте со своими «творческими рапортами» согласилась выступить молодёжь – Киричек, Кругликова, Хромченко.
Это ж надо: артисты не радовали солдат и офицеров в их редкие часы досуга (в годы войны писем с благодарностью было особенно много) – рапортовали, отчитывались! И даже, как сами в воспоминаниях о годах войны писали – обслуживали, хотя в моём понимании обслуживают в парикмахерской клиентов, хотя и там встречаются мастера, в своём деле художники.
Более того, театры включались в соревнования за «переходящее Красное Знамя наркомата обороны: два года ГАБТ с честью его удерживал, но вот в 1937 году уступил Малому театру. (Однако) работники Большого театра осознали (!), что они ослабили своё шефство, и вновь по-настоящему взялись за шефскую работу».
Впрочем, этот советский бюрократический раж с непременно торжественными заседаниями, например, в декабре 1941-го в Куйбышеве по случаю «принятия шефства над окружным военным госпиталем», не умаляет неизменной отзывчивости «артистических сил Большого театра», после заседания выступивших в том концерте. И не только в нём:
«В течение всей эвакуации в госпитале прошли десятки концертов, бойцы встречались (ещё один перл) с искусством Максаковой, Скобцова, Златогоровой, Межерауп, Норцова, Леонтьевой, Большакова, Сливинского и мн. др.[22] артистов. Необходимо упомянуть и несколько ярких шефских спектаклей Большого, (например) в выходной день работников ГАБТ 12 октября 1942 года „Евгений Онегин“, сбор от которого был передан на подарки бойцам РККА» (участники названы).
