И всё это притом, что именно Советский Союза сыграл решающую роль в создании государства Израиль. Задолго до голосования на Генеральной Ассамблее Организации объединённых наций советские дипломаты напоминали коллегам из других стран о трагедии Холокоста. Постпред СССР в ООН А. Громыко чуть ли не требовал создания в Палестине независимого еврейского государства. Прониклись человеколюбием? Три ха-ха: Сталин ненавидел Черчилля (задолго до его фултонской речи) и желал ослабить влияние Великобритании в регионе:
«Давайте согласимся с образованием Израиля. Это будет как шило в заднице для арабских государств и заставит их повернуться спиной к Британии. В конечном счете, британское влияние будет полностью подорвано в Египте, Сирии, Турции и Ираке».
(Эти слова помощник Молотова, тогда министра иностранных дел, пересказал Павлу Судоплатову – автору воспоминаний о деятельности Лубянки за рубежом, к чему сам приложил голову и руки, в частности, организовал убийство Троцкого, что не избавило его самого от 15-ти лет в ГУЛАГе).
Потому не стоит удивляться годами процветавшему в Израиле долгие годы культу Сталина, чьи портреты висели в домах простых граждан и даже в полевой палатке начальника генштаба Хаганы, на основе которой создавалась регулярная армия страны.
…
В начале 1953-го потенциальные исполнители задачи «окончательного решения вопроса» получили списки намеченных к переселению, на запасных путях стояли товарные вагоны, в Сибири и Казахстане на скорую руку возводили не для жизни приспособленные хибары, и ничто уже не могло спасти даже тех, кому ранее Вождь благоволил.
Многие о том знавшие или предполагавшие к тому готовились, собирая самое в дороге и на новом месте необходимое, остальное стремились продать, рублями запастись. Муж папиной двоюродной сестры, известный в Питере кардиолог, профессор (полковник) Военно-медицинской академии в деньгах не нуждался, ничего не продавал, только отправил жену в Москву («укрыл»…) и ждал, когда за ним придут: чтобы конвоиры не ошиблись, кто-то на двери в квартиру предусмотрительно вывел мелом жирный крест. Это я сам видел в январе 1953-го (после успешно сданной зимней сессии в мединституте отцом «награждённый» поездкой в Ленинград), навестив одинокого родственника.
А до того – ещё один неизгладимый из памяти эпизод. В новогодний вечер известные мне семьи затаились дома, никто никого не приглашал. Мама уже накрывала на стол, когда позвонил с довоенных лет один из ближайших друзей семьи Анатолий Николаевич, фамилия ничего читателю не скажет, энергетик, после разгона Сталиным МИДа «переквалифицированный» в дипломаты: мы вас ждём! Примчавшихся маму с папой – повезло поймать «левую» машину – друзья встретили с бокалами шампанского у выхода из лифта – из квартиры уже доносились звуки кремлёвских курантов…
Как-то я пересказал этот эпизод приятелю, он скривился: раньше пригласить не посмел? и твои полетели сломя голову, это же унизительно! Дурак твой приятель, – сказала мудрая женщина, – знающий ситуацию дипломат мог бояться больше других, но, предвидя неизбежное и навсегда расставание с любимыми друзьями, страх пересилил, это твои родители и оценили…
…
Суд над «врачами-убийцами» был назначен на шестое марта. Всех, не только их, спасла Генералиссимуса пятого марта настигшая смерть.
В марте 1949-го Большой отметил 70-летие первой постановки «Евгения Онегина» возобновлением оперы. В премьерном спектакле дирижёр Семен Сахаров занял Норцова, Талахадзе, Гагарину и Хромченко – Онегин, Татьяна, Ольга, Ленский. Увы, на одном из следующих отец «дал петуха», после чего некий генерал-орденоносец, возмутившись, прислал в дирекцию театра письмо: до каких пор Владимира Ленского будут петь «инородцы»?!
(В Интернете в статье с упоминанием Татьяны Талахадзе я наткнулся на изумительную ремарку автора: не подумайте чего, она – русская, а фамилия – от мужа…).
После спектакля он долго не мог успокоиться, дома пропел всю от начала до конца партию, убеждая себя (и нас с мамой), что неудача – случайность.
К чести руководства театра никаких оргвыводов не последовало: такое случалось и с корифеями. Более того, «инородца» включили в состав исполнителей в новой постановке моцартовского «Дон Жуана», доверив партию Дона Оттавио. Дирижировал неувядаемый Василий Небольсин, в спектакле были заняты Петр Селиванов – Жуан, Татьяна Талахадзе – Анна, Церлину пели в очередь Ирина Масленникова и Мария Звездина.
