– Да, несколько дней назад – кажется, в понедельник – я встречалась с каким-то мужчиной. Он не сказал, кто он. А до этого несколько раз говорила по телефону с неким Гиппократом – так он представился. Я ведь давно собиралась приехать к тебе, но постоянно что-то мешало. Да и в этот раз всё чуть было не сорвалось. Мужчина, с которым я встречалась, сказал, что сейчас не лучшее время для посещений, что лучше отложить нашу встречу, но я настояла на своём. Мне очень хотелось тебя увидеть.
– Этот мужчина… Он мог быть Гиппократом?
– Не знаю, милый, он ничего не сказал о себе, всё только по делу. Но, по-моему, голос у этого Гиппократа был другой.
– Ясно, что ничего не ясно… Ну хорошо. Ты мне вот что скажи: ты им доверяешь?
– Что ты имеешь в виду?
– Тебе не кажется, что здесь что-то нечисто?
– Что значит нечисто? Милый, ты был в ужасном состоянии, а они согласились тебе помочь. Если бы не они, я даже не знаю, что с тобой было бы…
– Я… пытался тебя убить? – этот вопрос я выдавил из себя невероятным усилием.
Она резко помрачнела, перелезла через меня (она лежала у стены), встала, повернулась ко мне и решительным тоном ответила:
– Я не хочу об этом даже вспоминать, не то что говорить.
– Хорошо, – сказал я, стараясь не смотреть на её обнажённое тело. – Тогда расскажи мне, как я сюда попал. Хоть об этом ты можешь рассказать?
– Могу. Но, милый, ты так говоришь… Как будто думаешь, что я желаю тебе зла, – с обидой в голосе произнесла она.
– Нет, что ты, я так не думаю, – поспешно ответил я. – Просто я хочу узнать, кто я и что со мной произошло. Представь, что ты очнулась в каком-то странном месте и ничего о себе не помнишь, а тебе не говорят даже, как тебя зовут. Разве ты не захотела бы всё выяснить?
– Не знаю. Наверное, захотела бы. Но если бы ты сказал, что мне лучше ничего не знать, я бы тебе доверилась.
– А если бы я ошибался?
– Хорошо, я тебе кое-что открою, – по-прежнему полностью обнажённая, она присела на стул возле окна и несколько секунд молчала, уткнувшись взглядом в свои колени, затем тяжело вздохнула и сказала: – После того, как ты впервые потерял память, тебе всё рассказали. Абсолютно всё. А на следующий день твоё сознание начало путаться, иногда ты забывал, кто ты и где находишься. На второй день ты принялся утверждать, что всё происходящее – это плод твоего воображения, а на третий… хотел покончить с собой, – голос её дрогнул, она вдруг закрыла лицо ладонями и громко заплакала.
Я вскочил с кровати, встал перед ней на колени и прижал к себе.
– Ну что ты, милая, не плачь, – сказал я, гладя её по голове.
– Это я… я виновата, – сквозь слёзы ответила она. – Они меня отговаривали… предлагали немного… подождать, но я… заставила их всё тебе рассказать. Чуть было не сгубила тебя…
– Ты ни в чём не виновата, любимая. И всё обошлось, вот он я, живой и здоровый.
– Да. Прости, – перестав плакать, она мягко отстранилась от меня и руками вытерла слёзы. – Как подумаю, что из-за меня ты мог…
– Не думай об этом. Лучше расскажи, как я сюда попал.
– Хорошо, – попыталась улыбнуться она и судорожно вздохнула. – Тебя сюда устроил твой знакомый. Потом он позвонил мне и сообщил, где ты находишься.
Пока жена говорила, я неспешно одевался.
– Что за знакомый? Ах, ну да. Так… Если я обратился к знакомому, значит, я ещё соображал? Значит, ещё не потерял память?
– Не знаю, может, уже начал терять, но успел позвонить ему и попросил прийти. Сказал, что сходишь с ума, что тебе срочно нужна помощь, а когда он пришёл, ты уже почти ничего не помнил.
– Вон оно как! Таким образом, выходит, что меня сюда упекли без моего согласия?
– Милый, что ты такое говоришь? Тебе нужна была помощь! О каком согласии могла идти речь в твоём состоянии?! Я не знаю, может, ты и согласился, твой знакомый говорил, что временами к тебе возвращалась память, но ненадолго. Согласился, не согласился – какая разница? По-твоему, было бы лучше, если бы ты кого-нибудь убил или… Упекли… Как будто здесь тюрьма или психушка… – она так сильно рассердилась, что начала терять дар речи. – Да ну тебя! Я в душ, после поговорим.
– Погоди! Так как же мне тебя называть?
– Я думала об этом, пока ждала тебя. Мне сказали, что здесь тебя все зовут Есениным.
Я кивнул.
– Я правда поэт?
– Да.
– Известный?
– Разве известность характеризует поэта? Известный не значит хороший, – ушла она от ответа.
– Это верно. Извини, я тебя перебил.
– Да. Так вот, если ты – Есенин, то я – …
– Дункан? Айседора? – улыбнулся я.
– Нет, Изидора, сокращённо Изи. Так звали девушку из фильма "Фонтан", помнишь? Изидора, конечно, звучит ужасно, но Изи – довольно мило, правда?
– Изи… Фильм припоминаю. Кажется, она там умирала?
– Она там умерла, но я умирать пока не собираюсь. Но если тебе не нравится, придумай другое имя.
– Даже не знаю, имя вроде бы неплохое… Изи… Звучит как английское "easy". Значит, ты у нас лёгкая и простая?
– Для тебя ещё и доступная, – улыбнулась она.
– Кстати, у нас тут есть танцовщица, – непонятно зачем сказал я.
– Вот как? И что же? Ты с ней танцуешь по ночам? – нахмурилась Изи и встала передо мной, уперев руки в голые бока.
