Дышалось с трудом. Сознание возвращалось волнами и пропадало. Смеркалось. И в этих сумерках заключалась память о прожитых днях, о потерянных возможностях и приобретенных друзьях. Но воздуха не хватало. Каждый глоток мог оказаться последним, и Майкл Курбатский попытался заткнуть рукой, затянутой в защитную перчатку, проеденную неизвестной кислотой дыру в забрале герметичного шлема, но бестолку. Пригодный к дыханию воздух испарялся, внутрь просачивались ядовитые испарения Солнечной Казни, несущие запах жареного миндаля. Если никто не придет на помощь, то жить ему остались считанные минуты. Каждый удар сердца мог оказаться последним. Он понимал это, но ничего не мог поделать. Сил для борьбы не осталось. А требовалось всего лишь подняться по лестнице, преодолеть несколько десятков метров пустого коридора (правда, была вероятность, что его там могли поджидать другие твари) и попасть в медотсек. Там он сможет помочь себе. Но эти пустые коридоры казались ему бесконечными, а он не мог даже подняться. В голове назойливо жужжали чужие голоса. Они приходили через «разгонник», но он не мог ответить. Да и зачем? Какой в этом смысл? Ему все равно не помочь. Скоро организм пропитается ядовитым воздухом Солнечной Казни так, что ни один медбот не сможет его откачать. Губы Казака растянулись в кривой улыбке – часть лица сильно обожгло ядовитой слюной твари. Он умирал. Он скоро умрет, но он все-таки уничтожил ее. Спалил к чертям собачьим. Казак зашелся в лающем смехе. Сознание не выдержало, и он провалился в блаженное беспамятство…
Когда Майкл увидел горящие глаза монстра, в первое мгновение его взяла оторопь. Несколько секунд он не мог пошевелиться. Тварь висела неподвижно, приклеившись к потолку у него над головой, похожая на расплывшуюся по переборке чернильную кляксу со множеством лапок и чуть отстоящей от колышущегося тела круглой головой с заостренными ушами, горящими глазами и оскаленной пастью. Маленькие острые зубки смотрелись игрушечными, но военный опыт подсказывал, что вот такие маленькие зубки могут в мгновение перегрызть горло человека, даже защищенное легкой пехотной броней.
Из оскаленной пасти показалась ниточка слюны. Она медленно растянулась и упала на забрало защитного шлема. Бронированная поверхность запузырилась. Казак отшатнулся, оступился и полетел со ступенек кубарем, потеряв из виду тварь и выронив излучатель. Оказавшись внизу, он откатился в сторону, сел и осмотрелся. Кислотная слюна медленно, но неотвратимо разъедала поверхность шлема. Первым порывом Казак хотел стереть дрянь тыльной стороной перчатки, но вовремя остановился. Над шлемом кислота будет долго трудиться, а перчатку сожрет в считанные секунды.
Майкл попытался найти тварь, но на прежнем месте, ее не было, да и поблизости не наблюдалось. Сиротливо лежал возле ступенек излучатель. Без него Казак чувствовал себя голым.
«Надо доложить друзьям обстановку», – мелькнула мысль. Но он тут же ее пресек. Ни в коем случае! Доложишь, скажешь, что дело хреново, а через некоторое время от его шлема останутся воспоминания, и он наглотается ядовитого воздуха планеты. А эти горе-герои полным составом прибегут сюда спасать его задницу. И станет в коридоре на пару трупов больше. Друзей нельзя беспокоить. Они не знают о тварях, прячущихся в темноте. Единственный выход – найти хищника и уничтожить. Без излучателя сделать будет проблематично.
Казак увидел перед глазами картинку, как он голыми руками душит чернильную кляксу. Она расплывается у него под пальцами, плюется во все стороны кислотой и почему-то от всей души злобно матерится голосом старшего помощника капитана с его первого боевого корабля. Как же его там звали? Впрочем, не важно.
Кислота слой за слоем разъедала поверхность забрала. Времени оставалось в обрез.
Казак еще раз осмотрелся по сторонам, убедился, что твари поблизости нет, и прыгнул к излучателю. Схватил его. Сделал короткий перекат в сторону. На периферии зрения он увидел смазанное движение и, не задумываясь, открыл огонь. Энергетические плети расплескались по стене, обжигая ее, но не задели тварь. Она прыгнула в сторону и исчезла.
Переборка выдержала энергетический импульс. Мощность излучателя стояла на минимуме – тварь поджарить, но так, чтобы корабль не сильно пострадал.
Казак откатился к стене, прижался к ней спиной и, выставив перед собой излучатель, замер.
Секунда уходила за секундой. Казалось, он чувствует, как течет время.
Кислота неумолимо проедала дыру в забрале шлема. Осталась самая малость, и ядовитый воздух Казни проникнет внутрь. Надо успеть покончить с тварью, пока она не расправилась с ним, и тогда можно звать на помощь.
Где-то слева послышался сухой треск, будто электричество пробило через оголенную проводку. Казак невольно оглянулся. Этого твари хватило. Она соткалась в воздухе прямо перед лицом Майкла, взмахнула огромной медвежьей лапой с единственным стальным когтем размером с боевой нож космодесантника и ударила им по горлу добычи.
