Элиана стояла перед Рамангой, а тот обнимал её со спины. Он положил голову супруге на плечо и думал о том, что уже очень, очень давно на душе у него не было так светло.
Затем в Королевской башне состоялась ещё одна праздничная трапеза, на которой присутствовали приглашённые со всех окрестных земель. На следующее же утро был назначен приём послов и посланников от всех соседних королевств, и пока Виэль пересматривала прежние законы, Элиана принимала их сама.
Все делегации были приняты, все разногласия разрешены. Шёл уже двадцатый день пребывания Элианы и Раманги в Солнечном городе, и Элиана стояла на балкончике новой, выделенной им королевой спальни. Стройные подпорки перил изогнутые волной оплетали стебли вьющихся растений. Балкон нависал нал кронами самых высоких деревьев, и с него можно было видеть горизонт далеко-далеко. Однако по вечерам солнце касалось склонов гор и заходило рано, едва стрелка солнечных часов над входом в башню доползала до шести часов.
Элиана всегда в это время выходила на балкон, чтобы поймать последние лучики дневного света. Ей по-прежнему не удавалось забыть год, проведённый в ночной тьме, и глубоко в душе она боялась, что стоит вернуться назад, в дом супруга, как прежние ограничения распространятся на неё опять.
Они с Рамангой виделись мало в последние дни, хотя Элиана могла подолгу сидеть на краю его кровати и наблюдать, как Раманга спит. Точно так же ночью он подолгу сидел около неё, и так же, как она, гадал, что же будет теперь.
Ему надо было возвращаться в Бладрейх – и Раманга об этом знал. Совесть не позволяла ему удерживать Элиану рядом с собой, а королевство – под своей властью, теперь, когда он понимал, какой оно куплено ценой.
В тот вечер он так же долго наблюдал за Элианой, стоявшей на балконе, из тени занавесок, а когда верхний край солнца наконец скрылся за перевалом, вышел к ней и обнял за плечи.
Элиана чуть повернула голову, через плечо заглядывая ему в лицо.
– Ты рано встал, – сказала она.
– Я хотел побольше времени провести с тобой.
Элиана кивнула.
– И поговорить, – добавил вампир.
Элиана печально улыбнулась.
– О чём? – спросила она, хотя догадывалась и сама.
– Мне нужно вернуться назад.
Элиана кивнула, признавая его правоту. Секунду она стояла неподвижно, а потом резко развернулась и обняла его, прижалась щекой к плечу.
– Я не хочу, – прошептала она.
Раманга бережно опустил руки ей на спину и слегка огладил сквозь тонкую ткань платья.
– Я не сказал, что ты должна поехать со мной.
Элиана чуть отстранилась, прищурилась, пристально глядя ему в глаза.
– Ты решил оставить меня одну?
– Я не знаю, – признался Раманга, – я не хочу расставаться с тобой. Но я знаю, что ты любишь свой народ. И знаю так же, что тебе трудно будет вернуться в мой дом… и жить там так, как я привык.
Элиана снова прижалась к нему щекой и долго молчала.
– Что же нам делать? – спросила она наконец.
– Я не знаю, – повторил Раманга, – ты – хранительница мудрости эльфов. Ты мне скажи.
Элиана покачала головой.
– Я много думала, – призналась она, – о том, что однажды это произойдёт. Ты прав, я не хочу покидать дом. Но я… хочу остаться с тобой.
Раманга кивнул.
– Я рад, что хотя бы в этом ты согласна со мной.
Он снова замолк.
Элиана думала о словах Раманги всю ночь и весь день. И на следующую ночь она тоже не могла уснуть. Она поймала момент, когда Раманга встал и стал одеваться, чтобы отправиться вниз, но сделала вид, что спит, потому что всё ещё не могла решить, должна ли пойти за ним.
Однако Раманга вышел, и спальня показалась ей пустой, как никогда. Она представила, что в этом одиночестве и темноте останется навсегда – без него.
«Чем это лучше, чем одиночество трёх прошедших лет?» – думала она и не могла ответить себе. Она понимала, что со временем, возможно, сможет найти нового супруга – ведь жизнь эльфийки длится много сотен лет. Но знала так же и то, что эльфы, как и вампиры, любят один раз.
Элиана не знала, сколько провела в темноте, мучимая этими мыслями – быть может, это были всего лишь несколько минут, но ей они показались вечностью.
Решившись, она спрыгнула с постели и открыла сундук, в котором весь прошедший месяц пролежал привезённый из путешествия льняной костюм. Отлёт оказался неожиданным, и потому Элиана не успела подготовиться к нему, а лететь в платье на грифоне было бы неудобно.
Она решительно натянула льняные рубаху и штаны, несколькими быстрыми движениями заплела волосы в свободную косу, покидала в дорожную сумки свои немногие вещи, не забыв захватить и книги, и бросилась за дверь, надеясь, что Раманга ещё не улетел.
Супруг обнаружился на посадочной площадке во внутреннем дворе. Он стоял и задумчиво гладил черногривого грифона по шее. Йено стоял в паре шагов от него.
Раманга не хотел улетать один.
Время шло, и он знал, что может не успеть до рассвета пересечь лесной массив и добраться до новой полосы гор, где можно было найти укрытие на весь следующий день. И всё же оттягивал момент взлёта, надеясь, что Элиана спустится к нему.
Он уже собирался забраться в седло, когда услышал, что нежный голос из-за спины окликает его:
