Хотя умудренные сединами братья, воевавшие с русскими еще в Афганистане, утверждали, что их можно хорошо бить методами партизанской войны. В ущельях, в лесах можно организовать жесточайший террор. Но Ширвани видел одно уязвимое место в таких рассуждениях. В Афганистане у моджахедов была массовая поддержка населения. В Сирии Халифат держится на пришлых моджахедах и с местными, мягко сказать, отношения натянутые. Пока есть боевые отряды и шариатские органы правосудия, территорию можно держать под контролем. При малейшем проявлении слабости местные начнут резать доблестных воинов джихада. Да и партизанская война – это уже не война. Это булавочные уколы в тело победителя. Булавочный укол может вызвать со временем заражение крови. Но им не сбить с ног мощного врага.
Единственное, что вдохновляло Ширвани, – это заверения Песчаного Льва, что скоро все изменится и русские уйдут. Что европейцы не дадут добить Халифат. Подробности готовящейся акции Ширвани не знал, только видел, что предстоит что-то грандиозное.
Да, Европе пока нужен Халифат. А Халифату нужна Европа. Он уже пришел туда миллионами беженцев. Застолбил свое пространство тысячами мечетей. И возьмет свое. Однажды над центральными площадями европейских городов заголосят муэдзины, и на виселицах задрыгаются в корчах тела неверных. Европейцы не понимают, что Халифат не годится на роль их цепного дрессированного пса. Халифату нужен весь мир. Но ничего, пускай пока неверные пребывают в гипнотической уверенности, что контролируют ситуацию. Главное, чтобы они загнали бешеного русского медведя обратно в покрытую круглый год снегом Сибирь.
Эх, только бы у Песчаного Льва все получилось. Бешеный Ширвани, бывший мелкий банковский клерк из Дамаска, ни на секунду не задумываясь, готов был отдать жизнь за него. Что такое краткий миг пребывания на земле для воина Аллаха, которому предначертаны райские кущи? Ну, а если хозяин не оправдает доверия, тогда… Тогда придется искать другого хозяина. Этого Ширвани просто убьет. Ведь если кому-то изменяет удача, значит, Аллах не на его стороне и человек просто обманщик. Но до этого не дойдет. Песчаный Лев – любимец Всевышнего.
Микроавтобус и машины сопровождения выехали на главную дорогу, ведущую к Аль-Махрабу, и обогнали колонну бензовозов.
– Али, что ты будешь делать, когда мы победим? – спросил Ширвани водителя – малограмотного выходца с юга Египта.
– Открою лавку.
– Где?
– В Хомсе. Или в Пальмире.
Те, кого вчера расстрелял Ширвани, тоже хотели открыть лавку или обустроить земельный надел, чтобы на них горбатились те, кто ниже их. Один был из Иордании, двое из Судана и еще один из Нигерии. Ширвани не раскаивался в том, что покарал презренных трусов. Аллах дал ему способность внушать ужас и поставил перед ним задачу – карать. И Ширвани не знал более сладостного наслаждения. Со временем он станет шариатским судьей – у него есть склонности. И будет продолжать карать, убивать… Карать и убивать… Убивать!..
На него накатила какая-то тяжелая волна сладостного возбуждения от этих мыслей. Голова сильнее закружилась, и показалось, что он вот-вот потеряет сознание.
– Останови! – отрывисто приказал он.
Водитель послушно прижал микроавтобус к обочине, и Ширвани, резко распахнув дверцу, ступил на асфальт. Покачнулся, опершись о прогретый солнцем жестяной бок машины. Распрямился, глубоко набрав воздуха в легкие.
Это все контузия. Она не первая. И еще при мыслях о насилии у него давно сладостно щемит внутри. И уплывает сознание…
Он пришел в себя. Огляделся на своих сопровождающих – больше двух десятков разномастно одетых отпетых головорезов, увешанных стволами и гранатами. Песчаный Лев отдал их в его распоряжение, и теперь он может им приказывать, может их убить или наградить. И они знают это – преданно смотрят на него… Недостаточно преданно – вон тот здоровяк у грузовичка, неужели в его глазах притаилась насмешка? Надо будет позже разобраться, кто он такой и по какому праву так глядит на хозяина. Но это позже. Все позже. Когда Ширвани выполнит свой долг.
Вдалеке на севере громыхнуло. Притом хорошо, так что землю тряхнуло под ногами. Скорее всего, где-то взлетел на воздух склад боеприпасов. Значит, моджахеды недополучат еще «хлеба войны». И оставят очередные позиции. И Ширвани придется опять кого-то расстрелять.
– Все, едем дальше! – раздраженно крикнул он.
В этот момент в салоне микроавтобуса зашуршала рация.
Ширвани отодвинул в сторону дверцу и потянулся к рации. Надел наушники. И, обменявшись кодовыми словами, произнес в микрофон:
– Что ты хочешь?
– Случилось такое… – Зияульхак, ответственный за штаб и пребывавший сейчас в расположении основных сил, испуганно замолк.
– Ну…
– Понимаешь…
– Зияульхак, – в нарушение правил переговоров Ширвани назвал в эфире своего помощника по имени. – Я тебе отрежу язык, если ты не умеешь им пользоваться! Говори ясно!
– Люди сказали… Ну… Твой дом.
– Что мой дом?
– На него напали.
– Как? Кто?
– Не знаю.
– Где моя семья?!!
– Не знаю… Живы или нет…
– Я все-таки отрежу тебе язык, – пообещал Ширвани.
