– Ширвани был в американском плену. Еще когда американцы вошли в Ирак. И Песчаный Лев, и все лидеры Халифата перебывали в плену. И их всех отпустили… Халифат держится на пленных.
– И что это, по-твоему, значит?
– Туловище у Халифата здесь, но голова в Америке. Я уверен, что в своих военных тюрьмах проклятый американец обратил их в свою веру и под видом джихада послал жечь наши города.
– В какой-то мере это может быть и правдой…
К «усадьбе министра» мы подобрались на рассвете. Из снайперской бесшумной винтовки Утес ювелирно снял охранников, развалившихся на скамейке перед воротами. Мы аккуратно просочились на территорию.
Я шел первым, решив работать только ножом и руками. Но не получилось – заходя в дом, нос к носу столкнулся с огромным детиной, которому не спалось. Пришлось прострелить ему голову. И начался переполох.
Охранник, дремавший на втором этаже, зачем-то подскочил к окну, там его и снял засевший снаружи на снайперской позиции Утес.
Я рванулся на второй этаж. Живых боевиков там не было. Статная красивая женщина, не успевшая прикрыть лицо, но зато схватившая охотничье ружье, попыталась продырявить нас, и я немилосердно отключил ее ударом кулака в лоб.
В подвале заперся боевик и попытался устроить нам войнушку, но дверь снесли взрывом специального устройства, затем я ему подкинул гранату и оглушенного застрелил.
Вилла была зачищена. Быстро, без потерь, но с шумом.
Жену, детей Ширвани и их служанку-рабыню мы связали и кинули в семиместный минивэн «Сеат Альгамбра» темно-вишневого цвета, стоявший на бетонной площадке перед парадным входом в дом. И бойцы сопротивления увезли их в укромное место.
– Полдела сделано, – отметил Рад удовлетворенно.
У него на лице была написана детская радость геймера, удачно прошедшего очередной уровень.
– Половина дела – это далеко не все дело, – охладил я его. – Придется поработать над завершающим штрихом.
– Да где наша не пропадала, – кивнул Рад.
И они с Князем принялись обустраивать виллу по нашему усмотрению.
Через некоторое время они закончили.
– Басмачи ничего не заподозрят? – спросил я.
– Кто? Эти колхозники и овцелюбы? – усмехнулся Рад. – Им не светит, командир. Даю гарантию. Если обману, можете взыскать с меня моральный ущерб через суд.
– Если что не так, с тебя моджахеды взыщут.
Между тем отдельная группа бойцов сопротивления захватила в поселке назначенного моджахедами из местных жителей надсмотрщика, в круг обязанностей которого входило оповещение о чрезвычайных обстоятельствах. Самое смешное, в поселке работал телефон, по которому и были уведомлены басмачи о нападении на виллу Ширвани.
Следующий этап – обустройство позиций. Тут поколдовали Князь с Утесом – они в этом деле лучшие. Потом мы заняли свои места и принялись ждать.
Медленно текло время, постепенно принося беспокойство, как речная вода наносит ил. По расчетам, все должно уже было начаться.
– Уж полночь близится, а Германа все нет, – процитировал я старика Пушкина.
С моей точки наблюдения на небольшом пригорке, засаженном колючими кустами, совершенно незаметный для постороннего глаза, я мог отлично видеть усадьбу, чахлый сад справа от нее и асфальтовую подъездную дорогу, по обе стороны которой росли невысокие хвойные деревья.
– Вот нагрянет сейчас человек сто, – произнес вросший рядом со мной в землю Князь. – И мы будем иметь бледный вид.
– А мы их кончим, – сказал я.
– Оптимист.
– Кончим сколько можем и уйдем.
– И все расчеты насмарку.
Можно было сколько угодно молоть воду в ступе. Все равно расчеты наши вилами на воде писаны. Имелась масса случайных факторов, любой из которых мог опрокинуть всю конструкцию. И заниматься мазохизмом, перебирая их все в голове, у меня не было никакого желания.
– Князь, у нас все получится, – твердо произнес я. – Они придут. И Ширвани как спелый плод падет нам в ладони.
И они пришли, хотя на пару часов позже, чем я рассчитывал. Три машины – синий микроавтобус «Форд Транзит» с дымчатыми стеклами, пикап с неизменным пулеметом и бортовой «МАЗ» с зеленым тентом. Из них высыпала пара десятков человек.
– Это нам на один зуб, – удовлетворенно отметил Князь.
Огромный вальяжный басмач – как я понял, это и был Ширвани – ревом раздавал короткие приказы. Можно было ощутить клокотавшую в нем ярость.
Моджахеды взяли штурмом дом, в котором никого не было. Потом начали тщательно его осматривать.
– Боятся, что заминировано, – прошептал я.
– Сейчас увидят, что там пусто, развернутся и уедут, – тоже шепотом продолжал нервировать меня Князь.
– Да ладно. Он просто обязан посмотреть на все своими глазами.
Ширвани постоял около дома. Дождался саперов. Выслушал их. Зачем-то залепил одному своему бойцу чувствительную затрещину, так что тот упал на колени и получил еще пинок вдогонку.
– Вот же сволочь какая, – хмыкнул Князь.
Я посмотрел на экран тактического устройства. Туда сбрасывалось изображение с видеокамеры размером не более спичечной головки, которую Рад аккуратно присобачил на женской половине дома.
