Солдаты и офицеры Берлинской бригада генерала Роджерса имели в том числе характерный синий шеврон с указанием города Берлина и горящим мечом. Сама американская бригада состояла из трёхбатальонного пехотного полка, артиллерийской батареи, танкового и инженерного батальона, противохимической и почтовой служб, подразделение военной разведки, отряда спецназа «Зеленые береты» из 10-й Воздушно-десантной группы специальных сил, служба связи, подразделений военной полиции и таможни, медицинского отряда. Примерно такой же состав имели английские и французские войска в Западном Берлине внутри территории ГДР. Глядя на этих американских военных полицейских, Манфред вспомнил, что в прошлом году а охраняемой ими тюрьме Шпандау был убит перед самым освобождением человек номер два в нацистской партии после Гитлера, его связной с королём Георгом VI и американские капиталистами Рудольф Гесс. Посланный Гитлером в мае 1941 году в Англию за месяц до нападения на Союз ССР частным образом в одиночку на самолёте, Гесс был схвачен и до конца жизни Гитлера был и каналом связи и способом шантажа Гитлера разоблачением его финансовой и политической зависимости от Георга VI и президента Рузвельта, чьи приказы нацисты выполняли как собаки, включая нападение на Союз ССР, геноцид евреев и обстрелы английских городов ракетами для снятия ограничений для варварских бомбардировок германских городов и последующей колонизации страны.
Сегодняшняя встреча в присутствии американцев и англичан на шпионской станции Field Station Berlin была более, чем странной. На горе Тойфельсберг насыпанной из четверти от 100 миллионов кубометров руин, разбомблённых американцами и англичанами зданий Берлина, размещался комплекс радиотехнической и электронной разведки Минобороны США — самая восточная точка глобальной системы радиоэлектронной разведки «Эшелон», созданной спецслужбами США и Англии. Берлин был разрушен американцами на треть ещё до того, как на его штурм пошли советских войска. Вплоть до 1972 года продолжался сюда вывоз обломков, уничтоженных американцами и англичанами зданий, образовавших эту гору, высотой 120 метров — самую высокую точку рельефа Западного Берлина. Горы обломков с костями и пеплом людей постепенно засыпали сверху слоем грунта и высаживали на ней деревья. Ещё при жизни Сталина американская армия выбрала эту насыпную гору в качестве идеального места для размещения радиолокационного комплекса для наблюдения за тремя воздушными коридорами, соединяющими западный сектор Берлина с западной Германией, потом здесь вырыли бункеры, поставили башни шпионских радаров и антенн. Такие горы из миллионов кубометров обломков, перемешанных с человеческими останками от варварских бомбардировок были почти у всех крупных немецких городов.
После спуска на лифте в один из бункеров под зданием с огромными белыми шагами защиты радиолокаторов, в коридоре, у Манфреда неожиданно заболела давнишняя рана руки. Она болела всегда на осеннюю сырость и перемены давления. Болела и вчера. Успокоившись было за ночь, к утру она будто проснулась вместе с ним. Манфред был к этому готов. Пробыв чуть долгого в туалетной комнате, морщась от боли, он проглотил болеутоляющее. Потом он решительно шагал далее по бетонным переходам. У помещения с открытой дверью, удерживаемой его провожатым и выжидательно на него смотревшим, он задержался. Перед тем, как войти в эту комнату для совещаний, поймав себя на мысли, что он как обслуга отеля входит в номер по вызову постояльцам, и где сурово гудел голос Румшевитца, что-то требующего от незримого ответчика, Манфред машинально поправил воротник на своей кожаной куртке, проверил, застегнуты ли пуговицы клапанов карманов на ней и по привычке пригладил несуществующую теперь уже давно чёлку на высоком лбу. Только после этого он зашёл в помещение с длинным столом посередине и высокими, до потолка, металлическими шкафами вдоль одной стены и полками вдоль другой стены, плотно уставленные самой разной справочной литературой и подборками газет и журналов на английском и немецком языках. Несколько незнакомых ему мужчин не немецкой внешности сидели в сигаретном дыму напротив Румшевитца и перебирали какие-то бумаги схемы в папках скоросшивателей.
— Разрешите присутствовать? — спросил Манфред своего бывшего начальника Румшевитца, грузного мужчину с седеющими висками, в сером в чёрную полоску костюме.
Яркий свет, льющийся из настенных светильников, превращал лицо Румшевитца в набор теней и светлых пятен. Сидящие вдоль стола повернулись к вошедшему, высокому, пожилому, седому, но широкий в плечах, чуть полноватому мужчине, пробежав глазами по его внешности и непритязательной одежде.
— Привет, дружище! Заходи, мы как раз обсуждаем с нашими американскими коллегами линию вашей группы… — сказал громко Румшевитца, откинувшись на спинку кресла.
— Группы?
Манфред уселся по одну сторону от начальника, а Хюттнер сел по другую.
Румшевитц переложил из папки на стол несколько исписанных мелким почерком листов.
