— Что ты шепчешь? Что усиливается? — спросил Олег настороженно, дёрнув за рукав, — опять видения? Моя мама, как ты знаешь, работает в научно-исследовательском институте психологии, изучает регуляцию психики в практическом смысле, там у них работает Чумак — на расстоянии заряжает целительной силой с помощью пассов воду, кремы, мази, этому его обучали голоса, говорившие в голове, работавшие дикторами посменно и о мироустройстве, а он вёл конспект этих лекций. Маг и чародей Юрий Лонго есть — в цирке представления с гипнозом показывает с друзьями из Московской школы гипноза массовый гипноз, телепатию, телекинез, пирокинез, ясновидение по методике КГБ…
— В полном мраке такие рассказы о особенно впечатляют, придя из армии я воочию увидел Перестройку и то, каким податливым в этой каше стало сознания людей, нет удивлюсь, если по телевизору вот-вот начнут воскрешать мёртвых и левитировать, — ответил Алёшин и в раздумье остановился у одной из дверей, обшитой грубым дерматином, за которой весело переговаривалось, — и ты туда же, Брут! Эта, что ли дверь? В этой квартире вчера сдохла собака, — неожиданно добавил он.
— Тьфу, ты! Та эта дверь, та, пришли мы! — сдавленно воскликнул Олег Козырев и как бы плюнул себе под ноги, — это тебе всё уже полгода трупы мерещатся, а о том, как моя мама с хорошими людьми работает послушать не хочешь! Это же твоя тема!
— Моя тема — из нищеты вырваться! — ответил Алёшин, поигрывая сеткой с мясом, — а для этого хотя бы институт закончить и профессию получить для куска хлеба с маслом, ну, нажимай звонок-то!
В темноте он отступил в сторону к стене, напрягая волю и тело, загоняя разрастающееся ощущение дрожи и невесомости вглубь себя, подавляя его диким напряжением сознания. На лбу его выступила испарина, мелко застучали зубы. Радуясь, что друг не видит его таком состоянии, он нарочно до боли прикусил язык и задержал дыхание, перед глазами вспыхнули искры. Вроде бы подействовало — волна невесомости и дрожи откатилась обратно в пустоту, оставляя за собой щемящее чувство страха, и напоминая о себе легким покалыванием под сердцем.
— Уф… — едва проронила Денис, вытаскивая дрожащими пальцами из куртки мятую пачку сигарет без фильтра «Прима» — своих солдатских из времени «Архипелага стройбата», и осторожно полез в неё, придерживая локтем другой руки.
Пачка по солдатскому обычаю была надорвана с уголка, чтобы только одна сигарета могла пролезть, и сигареты в ней не болтались по мере убывания и не высыпали свой табак. Но отсыревшая пачка из шершавой бумаги без целлофана порвалась, и овальные в сечении, аккуратненькие сигареты веером раскатились по ступеням, — вот чёрт!
