— Уматывайте, чтоб вас близко тут у наших вагоном не было! И всё!
В другой раз дорогу заслонили кавказцы с арматурой, и от походов на разгрузку пришлось откататься, а идти сначала торговать со столиков на площади у трёх вокзалов, а потом в строительную шабашку ремонтировать детский сад на Соколе. И сплошь и рядом мафиозными группами в Москве всё делалось для того, чтобы нанести вред существующей власти и простым людям. Большая часть грузов стояла на колёсах и готовилась для перепродажи на тех же колёсах кооперативам и частным лицам для спекулятивных операций, часть импортных товаров была предназначена для перенаправления снова за границу через совместные предприятия и всё ещё называющих себя советскими внешнеторговые организации. Валютная выручка за грузы за границей была выше, при пересчёте на внутренний курс валюты в рубли, в сто и более раз. Монополия внешней торговли была уже отменена, капиталистические предприятия разрешены, оборотные деньги частных банков были уже доступны, а при разрушенной системе государственного контроля никакие бумаги сделать было не проблема. При даче взяток и поддержки сверху за долю прибыли, при защите со стороны КГБ и бандитов, махинаторам и мошенникам ничегошеньки угрожало, а Сталина и его НКВД давно уже не было. 60 рублей стоил бюджету страны суточный простой одного вагона при такой схеме хозяйствования Ельцина в Москве — за год простои вагонов нанесли убытки в 3 миллиарда рублей, а с учётом потерь от срыва сроков поставок, порчи продуктов в стоящих вагонах убытки составили 9 миллиардов рублей в год при курсе 0,56 копеек за доллар США — 17 миллиардов долларов — только на вредительстве с поставками в Москву страна потеряла стоимость авианосца США USS Nimitz. Какая экономика может выдержать такую силу разрушения? И что теперь стоило все производственные мощности социализма, когда система справедливого распределения была уничтожена? Повсеместно шла подспудная и даже открытая агитация за передачу земли, фабрик и заводов, в том числе табачных фабрик, частным лицам, и после этого сразу лишние деньги населения по волшебству должны были быть совмещены с недостающим товаром! Советский КГБ — комитет государственной безопасности Крючкова, взирал на это всё благосклонной, всячески содействовал и участвовал в этом сокрушении государственной безопасности. Советскую страну он не считал нужным защищать, только фильмы показывал про фантомного Штирлица и «Вариант омега» и что-то типа того, получал спецпайки, льготы, дачи, квартиры, крышевал бизнес, прятал деньги за рубежом, получал взятки и, самое главное, как зеницу ока охранял контрреволюционеров. Любое пристойное курево в Москве было теперь жутким дефицитом. На прилавках лежали только термоядерные кубинские сигареты по 20-копеек. От них при курении из глаз текли слёзы…
Делать было нечего, сигареты были драгоценностью и их нужно было собрать, и Денису, держа навесу над собой свиную шейку, как фонарь, который не светил, пришлось ползать на корточках, нащупывая растопыренными пальцами в темноте бумажные рулончики с табаком, спускаясь вниз со ступеньки на ступеньку. Он спустится почти на целый этаж, когда сверху послышался голос Олега:
— Эй, что ты там застрял? Иди же сюда!
— Сейчас, только прикурю.
— Да здесь покуришь!
Алёшин стал было искать по карманам спички, но не нашёл. Со вздохом сунул подобранные со ступеней сигареты в карман, а сигарету изо рта положил за ухо. Пошагал наверх, всё ещё прислушался к себе, и, кажется, внутри всё утихло. Он облегченно расслабился. Олег Козырев, перегнувшись через перила, уже стоял на площадке четвертого этажа, где была слышна бушующая музыка, доносящаяся откуда-то из квартир, и бил от нетерпения подошвой армейского ботинка, как конь. Тусклая лампочка без плафона здесь неровно мигала, на доли секунды освещая облупленные стены и выбоины от разбитой керамической желтой плитке на полу. Еле различима плитка-визитка фабрики «Дзевульский и Лянге» посреди площадки рекламировала эту дореволюционную плиточную фирму из украинского Славянска.
— Смотри, какая лампочка смешная! — сказал ему Олег.
Алёшин с усилием улыбнулся и ответил, — Лампочка прерывисто и порывисто трахается со своим патроном. Шефом, так сказать…
— Тьфу ты. Опять твои эротические шуточки…
— Не плюйся ты, только и слышно от тебя это тьфу да тьфу! Лучше бы матерился как блатной. Видишь, какая чудная романтическая ночь… Сейчас свою Катюшу опять увидишь вожделенную. Звони. Вот же её квартира…
Козырем нажал на кнопку древнего бакелитового звонка.
Звонок жалобно задребезжал, заглушаемый энергичной музыкой, бушующей внутри. Дверь долго не открывалась. За дверью напротив, обитой чёрным дерматином и табличкой «17 Патынские», кто-то со звоном уронил чайную лодку — видимо оттуда подслушивали и подглядывали через замочную скважину в ручке-скобе.
