– Каким? – Теперь Мэнихен был убежден, что все эти компании и хроническое недосыпание окончательно повредили рассудок Крокетта. – Зачем им раствор Мэнихена?
– Помнишь тот день, когда ты ко мне пришел, Флокс? – Крокетт поднялся на ноги и в носках прошлепал к бару. – Я сказал: ответим на один вопрос, и дело в шляпе. Помнишь?
– Более или менее, – кивнул Мэнихен.
– Помнишь этот вопрос? – осушив стакан, продолжил Крокетт. – Вопрос: «Чем желтым мы заполонены, как Австралия – кроликами?» Помнишь?
– Да, но что общего имеет ЦРУ с…
– ЦРУ, приятель, – весомо произнес Крокетт, – знает совершенно точно, что такое желтое и чем мы заполонены. – Он замолчал, бросил кусок льда в виски и помешал пальцем. – Китайцами.
Раздался звонок.
– Должно быть, Бунсвангер, – встрепенулся Крокетт. – Я открою.
– В последний раз имею дело с таким, как вы, Мэнихен, – ледяным тоном произнес Тагека. – Вы психически неуравновешены.
Товарищ Крокетта производил впечатление человека, способного зарабатывать неплохие деньги в качестве исполнителя женских ролей в водевилях. Он был гибок и строен, с тонкими светлыми волосами и маленьким пухлым ртом, застенчив и стыдлив.
– Позволь познакомить тебя с моими партнерами, – бодро сказал Крокетт.
Он представил Тагеку, который молча поклонился, и Мэнихена, не посмевшего поднять глаз во время рукопожатия.
– Мне «Джек Дэниэлс», Крок.
Бунсвангер принял стакан и сел на стол.
– Что ж, мои парни считают, что вы славно поработали, – начал он. – Мы кое-что проверили, и мои парни считают, что вы правы на все сто. Какие-нибудь новости от Квельча?
– Результаты положительные, – ответил Тагека.
Бунсвангер кивнул.
– Не удивительно. Ладно, хватит ходить вокруг да около. Нам он нужен, раствор. Мы уже предварительно наметили цели. Исток Янцзы, три или четыре озера на севере, два притока Желтой реки, ну, и так далее. У вас не найдется случайно карты Китая под рукой?
– Увы, – сказал Тагека.
– Жаль, – вздохнул Бунсвангер. – Сразу бы все стало ясно. – Он огляделся. – Симпатичная квартирка. Вы не представляете, сколько дерут за приличное гнездышко в Вашингтоне… Разумеется, нам помогут русские. Мы уже их известили. Так будет спокойнее. А то как представишь длиннющую границу с Сибирью и бесконечные делегации… Впрочем, в этом-то и прелесть вашей штуки. Без шума. Мы давно уже ищем что-нибудь эдакое – без шума. А вы, парни, довели до конца? Я очень торопился, но, по-моему, в ваших бумагах ничего нет.
– Довели до конца что? – спросил Мэнихен.
– Флокс, – утомленно вздохнул Крокетт.
– Мэнихен, – угрожающе сказал Тагека.
– До минимальной эффективной концентрации в «аш два о», – пояснил Бунсвангер.
– Пока не смотрели, Сай, – ответил Крокетт. – Мы работали только ночами.
– Адская эффективность! – Бунсвангер деликатно отхлебнул виски. – Мы кое-что проверили. Одна двухмиллиардная в пресной воде. Одна трехмиллиардная в соленой воде. – Он по-девичьи рассмеялся, вспомнив что-то свое. – Презабавное побочное действие: ваш раствор лечит желтуху. Можно основать фармацевтическую компанию и сделать бешеные бабки на одном этом. Строго по рецепту, разумеется. Ну вот, такая деталь. А теперь к делу. Мы платим вам два миллиона. Чистыми. Никаких записей, никаких регистраций. Вам не придется и гроша отдавать парням из налогового.
Мэнихен учащенно задышал.
– Как вы себя чувствуете, сэр? – участливо спросил Бунсвангер.
– Отлично, – откликнулся Мэнихен, продолжая тяжело дышать.
– Само собой, – сказал Бунсвангер, все еще участливо глядя на Мэнихена, – нет гарантии, что мы когда-нибудь решимся. Хотя, если дела пойдут так и дальше… – Он покачал головой и оставил фразу неоконченной.
Мэнихен думал о «феррари», о табунах девушек в лиловых шароварах.
– Еще одна деталь, и я исчезаю, – сказал Бунсвангер. – Завтра утром мне надо быть в Венесуэле. Слушайте. – Его голос стал непоколебимым, как дуло револьвера. – Двадцать процентов мои. Одна пятая. За услуги. – Он посмотрел вокруг.
Крокетт кивнул.
Тагека кивнул.
Мэнихен медленно кивнул.
– Я в Каракас, – игриво бросил Бунсвангер, допил виски и пожал всем руки. – Утром явится парень с деньгами. Наличными, конечно. Когда удобнее?
– В шесть, – сказал Тагека.
– Заметано. – Бунсвангер сделал пометку в блокноте крокодиловой кожи. – Рад, что ты заскочил, Крок. Провожать не надо. – И он исчез.
Собственно, все было сделано. Оставалось пересчитать на денежное выражение компенсацию Тагеки за исключительные права на Карибскую акваторию и десятилетнее право на Северную Европу. Это не отняло много времени. Тагека Кай был таким же блестящим математиком, как и патологом.
Крокетт и Мэнихен вышли вместе. Крокетт спешил на встречу с третьей – текущей – женой мистера Паулсона.
– Счастливо, Флокс. Сегодня недурно поработали, – бросил он, садясь в «ланчию», и, напевая, сорвался с места.
Мэнихен сел в «плимут» и задумался о порядке действий. Наконец он решил, что сперва следует сделать главное, и со скоростью пятьдесят пять миль в час поехал домой, чтобы сообщить миссис Мэнихен о предстоящем разводе.
