– Мне очень хочется узнать, что произошло потом, – оправдала она надежды молодого англичанина.
И услышала, как он с облегчением вздохнул. Она выдержала проверку.
– Отсутствие у японцев страха перед смертью достойно восхищения. – Гаррисон разлил вино из последней бутылки. Голос его звучал ровно, спокойно. – Война закончилась, но сие не означало амнистию военным преступникам. Их выявлением занимались специальные подразделения. В структуре охраны концентрационных лагерей было особое управление, функции которого соответствовали немецким СС. В нем работали палачи, следователи, псевдоученые, ставившие эксперименты на живых людях. Двадцать человек из этого управления не успели убежать из лагеря. Когда английское спецподразделение прибыло в их казарму, они стояли навытяжку, в парадной форме. Но прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, все японцы опустились на колени, склонили головы, а их командир на сносном английском сказал британскому майору: «Сэр, мы все – преступники. Пожалуйста, казните нас немедленно». – Гаррисон покачал головой, не скрывая восхищения.
– А с сержантом вам довелось встретиться? – спросил Кэррол.
– С Братцем Железякой? О да. Через несколько дней после освобождения лагеря. Когда меня выписали из госпиталя, я весил девяносто восемь фунтов. А в начале войны – сто шестьдесят. Тогда я был совсем молодым. Меня вызвали в кабинет начальника лагеря. Там расположился майор, командир подразделения, выявляющего военных преступников. Эллсуорт – я запомнил его фамилию. Мрачный, суровый тип. Его прислали из Северной Африки, где военные действия завершились раньше. Там он навидался всякого. Братец Железяка вытянулся в струнку перед его столом. А за столом, у стенки, стояла клюшка для гольфа.
Розмари внезапно обдало жаром. Она почувствовала, как на шее выступают капельки пота.
– Выглядел Братец Железяка вроде бы так же, как всегда. Только из уголка рта не свисала сигарета. Пустячок, какая-то сигарета, но ее отсутствие многое меняло. Вместе с сигаретой куда-то исчезла и его властность. Мы обменялись короткими взглядами и больше не смотрели друг на друга. Он делал вид, что не узнает меня, а я… по правде говоря, до сих пор этого не понимаю, но я испытывал… смущение. После стольких лет, проведенных в лагере, ситуация складывалась… ну, нелогичная. Неправильная. Человек привыкает к определенным нормам поведения, а когда они внезапно меняются… – Гаррисон покачал головой. – Эллсуорт сразу перешел к делу. «Я слышал об этом парне и его привычке пускать в ход вот эту клюшку». Он поднял клюшку для гольфа и положил на стол перед Братцем Железякой. Тот глянул на клюшку, и в глазах у него мелькнул страх. «Так вот, – продолжил Эллсуорт, – теперь клюшка твоя. – Он пододвинул клюшку ко мне. – И он – твой». Но я к клюшке не прикоснулся. «Чего ты ждешь, парень?» – спросил Эллсуорт. «Боюсь, я не понял, чего вы от меня хотите, сэр», – ответил я. И говорил правду. Я действительно не понял. Эллсуорт начал ругаться. Разозлился ужасно. «Убирайся отсюда! Таких, как ты, здесь слишком много. Вас всех раздавили. Будь моя воля, дорога в Британию была бы тебе заказана. Страх у тебя в крови». Простите меня, миссис Маклайн. – Гаррисон повернулся к Розмари. – Об этой страничке моего прошлого я никогда не рассказывал, поэтому выложил все как на духу, обошелся без внутреннего цензора.
– И что произошло потом? – спросила Розмари.
– Я вышел из кабинета Эллсуорта. Никогда больше его не видел. К счастью для меня. Его презрение пригвоздило бы меня к земле. Как я полагаю, Братца Железяку казнили. – Он взглянул на часы. – Поздно, однако. – И махнул рукой, требуя счет.
Кэррол наклонился вперед, над залитой вином скатертью:
– Хотелось бы верить, что в аналогичной ситуации я смог бы поступить так же.
– Правда? – В голосе Гаррисона слышалось удивление. – А я все думаю, может, Эллсуорт был прав? И сегодня я стал бы совсем другим человеком. – Он развел руками.
– Я бы не хотела, чтобы ты был другим, – подала голос Анна.
Гаррисон накрыл ее руку своей.
– Ты очень молода, дорогая Анна. И потом, особого значения это не имело. В тогдашнем состоянии я едва ли смог бы поднять клюшку, не то что убить его. – Гаррисон расплатился, встал. – Могу я предложить выпить по рюмочке на дорожку? Я обещал моим друзьям, что встречусь с ними в «Сен-Жермен-де-Пре».
– Мне надо в корпункт, – ответил Кэррол. – Фотографии обещали принести к полуночи.
– И мне пора отдохнуть, – присоединилась к нему Розмари. – Завтра у меня тяжелый день.
Свет в ресторане погас, едва за ними закрылась дверь. На темной улице дул сильный ветер.
– Что ж, тогда проводим миссис Маклайн до дому, – предложил Гаррисон.
– В этом нет необходимости, – ответила Розмари.
– Я попросил разрешения у миссис Маклайн проводить ее, Элдред, – подал голос Родни.
