Пашка всегда радовался моментам, когда мог чем-то, пусть совсем пустячным, похвастать перед отцом. Завтрак из трех яиц, поджаренного хлеба и горячего кофе был самым обычным, но чувствовалось, что сын был в каком-то детском восторге от того, что сделал все сам. Паша, в отличие от Комо, был заботливым и спокойным. Ни разу еще Виктор не замечал злости и ярости в сыне и чтобы при этом его глаза не были кроваво-красными, а голос не по годам груб. Когда приходил Комо, становилось сразу понятно, что это другой человек, что это не Паша съехал с катушек. Комо и Паша хоть и были в одном теле, но принадлежали двум разным сущностям. Галя, которая много лет изучала болезнь в теории, столкнувшись с ней на практике, долго не могла поверить в происходящее, в такую резкую перемену. Однажды, когда Виктор уже окончательно проникся к ней доверием, он спросил, как это она сразу узнала симптомы в тот день в больнице.
– Когда ты привез Пашу, он бился в истерике, глаза были красными, лицо бордовым, голос совсем не похож на голос 11-летнего мальчика. Ты был расстроен и не обращал внимания, о чем я тогда с ним разговаривала. Я же прошептала ему на ухо, что привяжу его к кровати, а утром сдам в психушку, если он не успокоится. Это была всего лишь попытка, но удачная. Он не просто стих, буквально через 30 секунд на меня смотрел другой человек: другие глаза, уже не покрасневшие, обычное мальчишечье лицо, и позвал он тебя тихим голосом. Кто-то мог бы подумать, что из него вышел дьявол, другие, что он первоклассный маленький актер. Но я бы узнала такую смену личности, я ведь изучала болезнь так долго, что просто не могла ошибиться.
Галя и Виктор понимали, что злиться на Пашу нельзя, он в своей жизни не сделал ничего плохого. Злом был Комо, а как его прогнать навсегда, эти двое не знали.
– Ну что, какие у нас сегодня планы? – спросил жизнерадостно Пашка, глядя то на Галю, то на отца.
– Мне нужно в больницу, я сегодня на сутки заступаю. Но вы наверняка найдете, чем заняться.
Подруга допила кофе, обняла Пашу и Витю и убежала по своим делам, отец только и успел крикнуть в след «спасибо за все».
– Я хочу обновить джинсы, которые мы вчера купили, поэтому пойду в кино. Ты со мной?
– Да! – слишком громко, снова перепугавшись своих мыслей, ответил Виктор. А вдруг Комо придет, когда его не будет рядом? Такого никогда не было, потому что именно проступки отца и провоцировали появление этого психа. Но мало ли? Лучше не рисковать. – Конечно, я с тобой. Давно в кино не были, месяца два.
Пока Паша принимал душ, отец приготовил его вещи. Благо, что многие из них хранились не в опечатанной комнате сына, а в отцовской спальне, и новые джинсы тоже были там. Виктор выдохнул с облегчением, когда понял, что в злополучную спальню можно никому не входить. По крайней мере, пока.
Они вышли на улицу и направились в ближайший к дому кинотеатр. Они начали жить в этом районе четыре месяца назад. Пришлось это сделать после очередного появления Комо, который напугал соседей. Казалось бы, мелочь, что могут сделать эти соседи? Но Виктор уже взял за правило: переезжать на новое место каждый раз, когда Комо приходил дважды в одной и той же квартире. Пару раз соседи и участковых вызывали, и в дверь ломились, в общем, редко приходы этого психа оставались совсем уж незамеченными. Безопаснее было менять дислокацию.
Отец позволил выбрать сыну фильм, купил попкорн и напитки и приготовился отключиться на пару часов. Комедия оказалась очень смешной, по крайней мере, зал то и дело взрывался хохотом. Виктор почти не следил за сюжетом, его отвлекали мысли о том, что делать и говорить, когда Пашу вызовут в участок. Где-то через полчаса после начала фильма завибрировал телефон, номер высветился незнакомый. Пришлось выйти в коридор, чтобы ответить на звонок. Следственный комитет. Попросили прийти в понедельник, то есть завтра, чтобы дать показания.
– А можно это сделать в другой день, во вторник или среду? – спросил с надеждой в голосе Виктор. Ему ответили, что просят прийти как можно скорее, в итоге условились на вторник. Мужчина не знал, что он сможет придумать за один лишний день, но попросил-таки эту отсрочку.
После сеанса сын попросил подождать его, пока он отлучится в уборную. Виктор и не заметил, что проторчал у выхода примерно полчаса, а Паши все не было. Нашел он сына возле касс, где тот что-то бурно обсуждал с ребятами в черной одежде.
