Но под утро Комо пришел во второй раз. Спящий Виктор даже не сразу сообразил, где он, когда услышал грохот. Подскочив с постели, он вбежал в комнату сына и увидел только разбитое вдребезги зеркало и раненого Комо. Это был без сомнения он, потому что сразу принялся кидаться осколками стекла. Пришлось спасаться с помощью одеял и простыней, в которые отец поймал парня и убаюкивал его как маленького, пока не успокоил. Но это было только временно, в такси и после в приемном покое Комо не отступал, как бы отец ни просил. Увидев медсестру, Виктор не хотел его выпускать из рук, в страхе, что он покалечит себя или ее. Но Гале, а это была именно она, как-то удалось его утихомирить. Только спустя время она рассказала, как это сделала. А в тот вечер отец подумал, что организм Пашки не выдержал ора на пределе человеческих возможностей и выгнал Комо. К тому моменту Виктор почти обезумел от страха потерять сына навсегда, ведь так надолго псих еще никогда не приходил. Поэтому он даже и не задумывался, что именно произошло. Ну а когда Паша окреп после больницы, отец очень кратко, не вдаваясь в ужасные подробности, объяснил ему, откуда порезы, синяки и ссадины, а также разбитые предметы в их квартире.
Паша сначала очень испугался, но потом, кажется, даже выдохнул с облегчением.
– Так я поэтому иногда забываю, что произошло, и не помню, почему у меня руки болят? – он был поражен рассказом отца.
– Да, сынок. Это называется раздвоение личности. Ты только не переживай сильно, это нечасто происходит.
– Сколько раз в год?
– Три, может, четыре, – замялся отец. Это была чистая правда, но говорить обо всем этом двенадцатилетнему ребенку совсем не хотел.
– А из-за чего это происходит? – разволновался все-таки Паша.
– Я точно не знаю, на что именно ты… он реагирует, но чаще всего это что-то, что огорчает или злит.
– И он всегда дерется?
Сын почти плакал, когда задавал этот вопрос. У Виктора к тому моменту еще не зажили порезы от стекла на руках, а на лице красовался едва заметный, но все же фингал.
– Нет! – поспешил он соврать. Вот сейчас правда точно никому не поможет. – Нет, совсем не всегда. Иногда он просто кричит и ругается, говорит, что я во всем виноват. Он не всегда бьет, не переживай. Да не такой уж он сильный.
Виктор выдавил из себя улыбку и обнял сына, чтобы тот не успел заплакать. Понял ли Паша, что на самом деле происходит, отец не знал. Со временем после каждого нового приступа он задавал все меньше вопросов, но отец никогда не скрывал от него приходов Комо. Старался увиливать, приукрашивать действительность, но если сын спрашивал прямо, то не врал, а говорил как есть. С возрастом визиты психа происходили реже, но и Паша был уже не мальчиком, силы прибавилось, и каждая стычка была болезненной в прямом смысле слова. Виктор делал все возможное, чтобы оградить сына от стресса, расстройств, любых разочарований. До этого неизвестного мужика у них было рекордное затишье – шесть месяцев. И тут такой неприятный сюрприз. Конечно, мертвецу было хуже, но ему-то уже не нужно разгребать все это, а Виктору придется.
– Пап, а какие документы нужно с собой в полицию брать? – спросил сын, когда уже собирались спать.
– Паспорт только. Вроде, – отец не помнил точно, что нужно взять. Его занимали мысли о том, как объяснить следователю, что Пашке нельзя говорить про труп. Виктор понадеялся на понимание со стороны работников правоохранительных органов. И на чудо.
На следующий день, когда они пришли к следователю, все, что смог придумать отец, это попросить Пашу подождать, пока он узнает, много ли времени займет процесс. Сын послушно сел на лавку в коридоре.
– Здравствуйте. Я Виктор Новиков, отец Павла. Вы нас с сыном вызвали для дачи показаний, – выпалил он, как только зашел в кабинет.
Его встретил высокий очень худой мужчина, который с улыбкой пожал протянутую руку.
– Добрый день, Виктор Сергеевич. Ну, собственно, к вам у нас вопросов нет, вам только нужно будет пройти дактилоскопию в кабинете в конце коридора. А нам для дела нужно опросить вашего сына. Он что, уехал? – следователь явно заподозрил неладное, глядя на одиноко стоящего мужчину.
– Нет, нет. Он здесь, в коридоре ждет. У меня к вам большая просьба, – замялся отец. – Пашка тяжело реагирует на смерть, просто истерически. Когда умерла его мама, он сам был на грани, так сильно переживал. С тех пор он покойников-то не видел никогда. Вот я ему и сказал, что на того бедолагу просто напали.
– А от чего умерла ваша жена, простите?
– Она не была мне женой, она мать Паши. А это важно? – напрягся Виктор.
– Если это не тайна, конечно, то расскажите. Информация никогда не бывает лишней, – настаивал следователь.
– А вы пообещаете не говорить сыну, что это был труп? – мужчина не знал, вправе ли он просить о таком, но попробовать стоило.
– Виктор, вы понимаете, что просите меня солгать свидетелю во время дачи показаний? – собеседник нахмурился.
– Ну можно же просто умолчать. Вы спросите его о том, что вам там нужно узнать, а ему ничего лишнего не рассказывайте.
