До приезда Семена оставалось минут 40 не больше, нужно было срочно разобраться с ужином. Сашка выкинул все, что стояло на подносе и уже порядком остыло и заветрелось. Заварил новую порцию лапши, сделал несколько бутербродов, приготовил чай и в последний момент вспомнил про шоколадку. Взяв поднос, он пошел в гостиную, там поставил его на стол и застыл на несколько секунд, снова почувствовав ЭТО. Какое же противное ощущение… Как будто кто-то проводит холодным ножом по позвоночнику, и его сковывает от шеи до копчика, не может двигаться, пошевелить хоть какой-то частью тела. Несколько мгновений продолжается этот ужасающий ступор, дыхание учащается, зрачки расширяются, и хочется сбежать. Но каждый раз Саша делает над собой усилие, снимает с шеи цепочку с ключом, открывает замок и входит в комнату сестры.
Женя сидела на подоконнике, окно давно было заколочено и, как и вся комната, обшито материалом для звукоизоляции. Она даже не повернулась в сторону брата, а лишь недовольно буркнула.
– Еще позже не мог прийти, придурок?
– Заткнись и жри, иначе сегодня останешься без ужина, – если Сашке и было стыдно за все, что он сделал с сестрой, то ей он этого точно никогда не покажет. Слишком сильно он ее ненавидел, слишком. Впрочем, это чувство было взаимным.
Он поставил поднос с едой на стол, на котором лежало еще достаточное количество пластиковых приборов, затем осмотрел бегло комнату и вышел, заперев дверь.
Сашка просто не выносил сестру! Сказки про то, что двойняшки – это самые близкие в мире люди, понимающие друг друга с полуслова и стоящие друг за друга горой, на самом деле были сказками. Большего абсурда Сашка в жизни не слышал, а ведь именно эту теорию родители вбивали им в голову с самого детства.
Они были долгожданными детьми у двух очень умных, состоявшихся, богатых и любящих мужа и жены. Мать и отец были словно созданы для всего, из чего складывалась их жизнь. А она формировалась из красных дипломов, выигранных международных конкурсов, полученных грантов, блестящих карьер, любви к экономике, политике, власти, еще из денег и всему, что к ним прилагалось. Но главным для них на протяжении всей жизни был успех. Словно слоган семьи, который можно было написать на воображаемом гербе. И то или те, кто ему – успеху – не соответствовали, вызывали лишь глубокое разочарование раз и навсегда.
Когда на свет появились Саша и Женя, родители тут же нарисовали в своем воображении успешное будущее отпрысков. В их понимании брат и сестра должны были вырасти и, во-первых, прославиться, во-вторых, стать профессионалами своего дела, только дело это могло быть связано исключительно с политикой, наукой, юриспруденцией, высокодоходным бизнесом, инновациями, в крайнем случае, с медициной, в-третьих, они с сестрой всегда должны быть не разлей вода, лучшие друзья и что-то там еще в том же духе.
Саша родился на час раньше, но всю жизнь и Женя, и родители относились к нему, как к младшему. Еще в детстве он стал проявлять интерес к музыке, в начальной школе ему позволили посещать уроки игры на фортепиано, но это продолжилось до первой четверки. Брат и сестра не могли себе позволить окончить школу не с золотой медалью, им объяснили это еще в первом классе и продолжали вбивать в голову на протяжении всех лет обучения. Жене учеба в школе давалась легко, поэтому она смогла попутно заниматься еще и верховой ездой, большим теннисом, рисованием. Саше в школе было безумно скучно. Чтобы избежать ежедневных головомоек по поводу плохих оценок, он старался получать только пятерки, но энтузиазма этот процесс в нем не вызывал. Оттого и отметки не всегда были лучшими, значит, про любые дополнительные занятия пришлось забыть.
Но он смог все же найти себе дело по душе в средней школе: попросил у одноклассника гитару и за полгода смог сам ее освоить. Обрадованный тем, что делает успехи, один раз Сашка даже осмелился выступить перед семьей. После безупречно исполненного «Арабского каприччио» Франсиско Тарреги, сын ждал если не аплодисментов, то хотя бы одобрения или, на худой конец, что родители все-таки поймут, что ему действительно нравится и разрешат заниматься музыкой. Но вместо этого отец швырнул ему дневник, где помимо пятерок и четверок красовались несколько троек. По ехидной ухмылке Жени брат понял, что это она сдала его. Папе явно было плевать на музыкальный талант и даже некий успех сына. Инструмент он отобрал и разбил, однокласснику позже купил новый, а сыну пригрозил тотальным контролем и запретом на любые развлечения, если он не закончит восьмой класс с одними пятерками.
