– Мы тебя наоборот очень любим и заботимся о твоем будущем. Возможно, сейчас ты не понимаешь, что мы желаем тебе только добра, но когда вырастешь, ты поймешь это. Если бы ты всегда делал все, как мы просим, ты бы давно стал таким же успешным, как Женя. Но из вас двоих непослушный ребенок у нас – ты. Непослушный и не принимающий советов от родителей сын не сможет стать успешным. А мы с отцом не оставим попыток сделать из тебя человека!
– Вы просто… вы слепые, что ли? Вы не видите, как она вами манипулирует?
– Прекрати чернить сестру!
– Если вы с отцом не полные идиоты, сводите ее к врачу и убедитесь, что Женька не девственница, – холодно бросил сын. Он понял, что родители обязательно это сделают, так как оказаться идиотами для них было много хуже, чем оказаться плохими родителями.
Когда в воскресенье отец отпер дверь и молча вернул на место все, что отобрал, Саша понял, что у доктора они были и родители выяснили, что сын прав. Только никто, кроме самого Сашки, этому не обрадовался. Теперь у мамы и папы было уже два непутевых отпрыска. К этой мысли они привыкали долго, несколько месяцев никак не поощряли сына и дочь, отменили все внеклассные занятие, почти не разговаривали. Но когда восьмой класс оба закончили с одними лишь пятерками, гнев сменился на милость, лед между родителями и детьми постепенно растаял.
С тех пор Саша и Женя старались делать все, чего так ждали от них родители, а именно: учиться, учиться и учиться. Но вот изображать слишком уж дружных детей они перестали, поскольку не могли ни на минуту должным образом скрыть ненависти друг к другу. Сестра не разговаривала с Сашкой год, вообще ни слова. Зато в школе распускала о нем всякие слухи, откровенно издевалась и подначивала дружков делать то же самое. Так парень получил свой первый шрам над бровью и перелом ноги. Родителям он, конечно же, ничего не рассказал, не хотел обрушить на себя еще больший гнев. Сам он ненавидел скорее не сестру, а мать и отца за то, что они так ничему и не научились и продолжали верить, что их дочь по-прежнему может стать самой успешной в семье, по-прежнему возлагали на нее большие надежды. Сашка же был просто приложением ко всей этой успешной жизни. Как игрушка тамагочи: его нужно кормить, поить, заботиться о нем, а вот любить необязательно. В таких отношениях с родными Саша жил до позапрошлого года, именно тогда он решил окончательно изменить свою жизнь.
Парень не помнил, когда стал злым и жестоким. Сейчас-то он понимал: хорошим человеком его никогда нельзя было назвать. Но когда именно это произошло, когда равнодушие к семье и особенно к сестре переросли в лютую ненависть, толкающую на ужасные поступки, не помнил. Нет такого отсека в мозге, в который ты можешь в любой момент заглянуть и понять: «а-а-а, да, именно в этот день я стал сволочью, точно!» Память не фиксировалась на издевательствах сестры, которая буквально годами унижала его, опускала ниже плинтуса самооценку брата, втаптывала в грязь. Она все также манипулировала родителями так, что они все отдавала ей: и свою любовь, и свои деньги.
Если бы Саша и Женя оказались мышами из притчи про молоко, то Женя была бы не такой мышкой, которая взбила молоко в масло и выжила, а такой, что утопила вторую мышку, чтобы выбраться. А вторая мышка и не сопротивлялась бы.
Но память не расставляла по полочкам все эти унизительные моменты и чувства, которые Сашка испытывал. Нельзя было позже взять и разобрать каждый из них, чтобы предоставить в качестве оправдания за содеянное. Нет, такого архива в голове у Сашки не было.
В один ужасный день он просто понял, что сам виноват в таком положении дел, потому что «опускает лапки и тонет». Тогда Саша решил, что нужно что-то менять. На ум ему пришло только избавиться от второй мышки самому. Когда эта мысль посетила его первый раз, он спешно ее прогнал. Тогда, ранней весной, он все свободное время посвящал подготовке к защите диплома, жил по-прежнему у родителей, так же плохо, как и всегда, только еще хуже. Ведь на носу защита диплома гребаного специалиста по информационным технологиям. Для него эта специализация была синонимом «смертной скуки», а для родителей – «перспективной карьеры». Так они и терпели друг друга: Саша учился на ненавистном факультете, родители ждали от него хоть какого-то успеха. И только Женя была довольна всем: своим маячащим на горизонте красным дипломом юриста и теми подарками, которыми родители планировали ее осыпать, когда она получит заветную корочку.
Саше было наплевать на это явное неравенство, он мечтал только о том, как закончит вуз, получит красный диплом, обещанную за него машину и уедет на ней так далеко от дома, как только сможет. Авто было единственным шансом свалить, так как его можно было продать, а на вырученные деньги снимать квартиру и продолжить учиться игре на гитаре. Другого способа покинуть родительское гнездо, свитое из колючей проволоки, парень не видел. Ведь своих денег у него не было, стипендия не в счет, ее даже не еду не хватало бы, реши он жить исключительно на этот доход.
