После приема родители ребенка отвезли Лилю в ресторан. Они любили пару раз в месяц обедать вместе с ней в хороших заведениях, тем самым выражая свою заботу. На самом же деле это были скучнейшие посиделки: они говорили о себе, о том, как продвигается ремонт в детской, что еще нового купили для своей малышки, пялились на живот, удовлетворенно и мечтательно вздыхали. Лиля просто ела и чаще всего молчала. О себе она не говорила и открывала рот, только если эти двое спрашивали о ремонте в ее квартире. Вот об этом она могла говорить часами, но Роману с Юлией это быстро надоедало.
Домой она поехала сама, отказав родителям, которые настойчиво предлагали отвезти ее. Сославшись на то, что врач рекомендовал больше ходить, Лиля отделалась от них и поспешила на маршрутку, ей нестерпимо хотелось домой, в свою тихую и уютную квартиру, где всегда безопасно и где точно понятно, зачем она решилась забеременеть. Снова.
– В прошлый раз роды были вовремя? – вспомнила Лиля сегодняшний вопрос врача, пока ехала домой.
– В карте ведь все написано, – раздраженно ответила она.
– Лилия, мне нужно, чтобы вы рассказали, как себя чувствовали на последних неделях и не было ли каких-то нештатных ситуаций перед родами. Это важно знать, чтобы мы все могли предусмотреть.
– Все было прекрасно. Я родила здорового мальчика после 39-й недели беременности, – еще более раздраженно ответила она. Врач не стал больше приставать с расспросами, чем очень обрадовал сурмаму.
«Нам нужно было убедиться, что вы подходите абсолютно по всем параметрам», – всплыли в памяти слова Юлии. Конечно, им нужно было убедиться. Одно из главных требований к суррогатным матерям – иметь хотя бы одного собственного здорового ребенка, чтобы будущие родители не переживали, сможет ли кандидатка выносить и родить их малыша. Лиля понимала, что Роман и Юлия все равно бы узнали о ее сыне. Но лучше уж от нее. Татьяна Михайловна, видимо, позарилась на вознаграждение, раз решила раскрыть рот. И как они только ее нашли?! Она сама с ней не разговаривала уже больше года.
Сына она родила в 19. Не такая уж редкая история для студенток: вечеринка, немного алкоголя, первый секс и пожалуйста. Почему не сделала аборт, Лиля так до конца и не поняла. Просто не смогла. Эта идея казалась хуже, чем отдать ребенка в детский дом. Татьяна Михайловна – директор того самого детского дома. Лиля даже не придумала младенцу имя перед тем, как попрощаться с ним. После мысленно она всегда называла его Егоркой, но новые родители дали ему имя Владимир. Сейчас ему было семь, он рос здоровым и счастливым. Раз в год или два Лиля узнавала у Татьяны Михайловны подробности о сыне, этого ей было вполне достаточно.
Никто, кроме Татьяны Михайловны, в сущности, и не знал ее тайны. Подруг Лиля в институте не завела, «единственного нежного» тоже. Матери, братьям и сестрам она никогда об этом не рассказывала и не расскажет. Ах да, теперь знали еще Роман и Юлия. Ну ничего, это можно пережить. Тем более, как выяснилось, биологических родителей совсем не смутил тот факт, что сурмама отдала первого ребенка в детский дом. Казалось, они даже обрадовались, потому что это вселяло уверенность, что после родов с Лилей не возникнет проблем. Как пояснили в медицинском центре, всегда существует минимальный риск, что суррогатная мать пойдет на попятный. Но для этого и существует договор, чтобы оградить от неприятностей всех участников проекта. Так что эта тайна никогда не тяготила Лилю. Она была уверена, что не создана для материнства, так что переживать стоило только за то, что не хватило ума предохраняться во время секса. А чувство вины, как и остальные чувства, редко ее одолевало.
Выйдя из маршрутки, Лиля медленно пошла в сторону дома. Многоэтажка, в которой она жила, стояла особняком и выделялась среди остальных яркими цветами фасада – голубым и темно-синим. Вся прилегающая к дому территория была огорожена чугунным забором: поскольку жильцы доплачивали за то, чтобы двор был всегда красивым и ухоженным, управляющая компания решила таким образом защитить клумбы и небольшие газоны от всевозможных внешних посягательств. Из-за этого казалось, что дом стоит на отшибе. Лиле это больше нравилось, было ощущение жизни в закрытом клубе, куда войти можно только по пропускам.
Дома, умывшись и сменив одежду, Лиля устроилась поудобнее на диване в гостиной и приготовилась наслаждаться выбором штор в спальню. Каталог был объемным, какие-то оттенки и материалы она сразу отмела, но в итоге все равно осталось около десятка вариантов. Поняв, что их нужно сравнить с обоями. Лиля предварительно проверила все окна и входную дверь, чтобы они были закрыты, и направилась в спальню. Дверь не поддалась. Лиля дернула еще раз, снова ничего. Тут только она вспомнила, что в последний раз закрыла дверь на ключ. Ох уж эта беременность, совсем без мозгов можно остаться, мысленно причитала Лиля. Открыв дверь ключом, она распахнула ее пошире и только тогда почувствовала резкий запах. Он был невыносим! Как она сразу его не заметила. Жутко воняло мочой, прямо как от бомжей.
