– Что-то еще? – холодно поинтересовалась Лиля. После того, как Василий перестал распространяться о деталях дела, он стал ей неинтересен.
– Да, напишите, пожалуйста, контакты вашей ремонтной бригады. У них, возможно, захотят взять показания.
– Хорошо.
Она оставила криминалиста в спальне и пошла на кухню, чтобы приготовить чай и легкую закуску. После чего нашла в телефоне контакты Ивана. Чистого листа не нашлось, тогда Лиля стала искать что-то подходящее на кухне. В одном из ящиков лежали буклеты, которые ей периодически всучивала консьержка. Наверху была листовка, что она принесла в дом в воскресенье, когда возвращалась от матери. Только сейчас Лиля ее хорошенько рассмотрела: это была реклама ремонтных работ любой сложности, под ключ. И два номера Ивана и даже его улыбающаяся физиономия уже были там.
Лиля молча отложила листовку и присела. Она не следователь, чтобы строить догадки. Да и о чем тут можно догадаться? Она же не знает, делает ли Иван со своими парнями ремонт еще кому-то в доме. Или… делал ли. Да и вообще, какая ей разница.
– Я закончил в спальне.
Василий вошел на кухню, разложил на столе какие-то инструменты и бумаги, затем открыл коробочку с черным содержимым и попросил Лилю: нужно испачкать подушечки пальцев здесь и оставить отпечатки здесь.
Лиля послушно все сделала, затем вымыла руки и протянула Василию листовку.
– Вот контакты бригады, – о своих предположениях она промолчала.
– Спасибо.
– Так я теперь могу продолжить ремонт в спальне?
– Думаю, да, но я бы вам посоветовал нанять новых работников. Просто чтобы перестраховаться.
– Вас послушать, так мне вообще лучше уехать из этого дома, с таким-то количеством происшествий, – усмехнулась Лиля.
Василий ничего не ответил, только посмотрел на нее, грустно вздохнул и вышел. Лиля слышала, как он возится с ручками входной двери, а затем его удаляющиеся шаги. Что-то ей подсказывало, что ремонт она закончит нескоро.
Часы показывали без четверти два. Глубокая майская ночь давно окутала город и душила его в своих влажных объятьях. Семен ворочался с боку на бок уже несколько часов, уснуть не удавалось. Сначала он винил духоту, которая не давала нормально отдышаться. Но когда на полную включил кондиционер, который только раздражал своим шумом, виновником стала Валера. Просто потому что появилась когда-то в его команде, в его жизни, в этой чертовой квартире, в этом хреновом доме! Потом вина, как икота, перешла с Валеры на Васю. Хотя этот вообще толком был ни при чем, но его излишняя болтливость пару дней назад не шла у Семена из головы.
Чертов дом. Как его еще назвать, Семен Игнатьевич не знал. С того момента, как почти месяц назад они с Валерой обнаружили труп в ее квартире, жмурики начали сыпаться как из рога изобилия. В другое время и при других обстоятельствах Семен даже порадовался бы этому. Хотя, нет, мучить мертвых – это по Валериной части. Но и ее тоже после истории с ментом ни к одной живой… вернее, мертвой душе шеф не подпускал. А Семена приставили к этому дому, к расследованию, к криминалисту. Начальство не на шутку взбесило то, что кто-то еще в городе активно занялся убийствами, расчлененкой, а возможно, и издевательствами. В общем, все, что так сильно любил сам шеф, кто-то проворачивал прямо у него под носом и до сих пор оставался незамеченным.
Устав крутиться без толку, Семен встал и пошел на кухню, ударившись по пути о дверной косяк.
– Мать твою за ногу! – выругался он громко. Две недели он живет в этой квартире, но так до сих пор и не привык к ней. Пришлось включить свет в коридоре, чтобы передвигаться не на ощупь. Бросив взгляд на фуражку и мундир, Семен недовольно поморщился.
Естественно, он обитал здесь инкогнито. Даже Валера не знала, что шеф снял ему квартиру в проклятом доме. Его напарница много чего не знала и о Семене, и о шефе, и о расстановке политических сил в преступном мире их города, не знала и не интересовалась этим. За это оба ее еще больше ценили. Но вот после срыва и убийства полицейского Валера резко упала в глазах шефа и подорвала доверие к себе.
В общем, Семен уже месяц работал за двоих, а если учесть внедрение в органы, то и за троих. Да уж, не думал Спортсмен, как его все еще дразнила Лера, что на старости лет вернется к своей второй профессии. Путь от учителя русского языка до милиционера он прошел еще до лихих 90-х, в далеких теперь уже 80-х. От тех времен остались только воспоминания и весьма полезные, как оказалось, связи.
Налив себе коньяка, Семен вышел на балкон, сделал пару глотков и удрученно вздохнул. Он безумно хотел поскорее вернуться к прежней жизни, когда трупов было ровно столько, сколько задумывал шеф, когда Семену предоставляли полную свободу действий и не ограничивали его фантазию. Когда они с Лерой делали практически все, что хотели.
