В ожидании Валеры Семен выпил еще несколько глотков коньяка. Алкоголь развязал язык его памяти, а бездействие глубокой ночью придало ей сил. Впервые за очень долго время он вспомнил свое детство. Картинки, которые всегда всплывали в голове в такие моменты, были родом из сельской библиотеки, в которой он проводил все свободное время. Как только научился читать, Семен стал постоянным читателем, постоянным и практически единственным. Село было не таким уж маленьким, но одним из тех, что регулярно то приобретают, то утрачивают гордое звание «поселок городского типа». Библиотек было несколько, но Семену нужна была та, что располагалась максимально далеко от его дома. ПГТ или не ПГТ, а пили в селе многие, его отчим не был исключением, закладывал за воротник так, что доставалось всем – Семену, двум его старшим сестрам и бабушке. Мама умерла, когда Семену было три года, ее он почти не помнил, но знал, что отчим запил именно после ее смерти.
Вообще он был хорошим, работящим мужиком, содержал их всех, хотя и не обязан был. Но мать Семена он любил так сильно, что после ее ухода не смог оправиться, начал бухать как не в себя, буянить, бить посуду. Мальчик поначалу прятался в такие моменты во дворе, играл, пока не стемнеет или пока не замерзнет зимой. Когда началась школа, засиживался там допоздна, а позже – в библиотеке. К двенадцати годам ребенок был развит не по возрасту, прочел практически всю русскую классику, а еще увлекся изучением родного языка. Тогда Семену казалось невероятно важным, чтобы все вокруг говорили и писали правильно, понимали семантику, орфоэпию, орфографию, пунктуацию. Он стал ярым фанатом языка, что и определило его дальнейшую профессию. Профессию, но не мастерство. Здесь уже постаралось окружение.
Школу Семен окончил в 16, за что, наверное, стоит поблагодарить пьющего отчима, с которым просто невозможно было находиться в одном доме. На своем потоке в институте Семен был самым юным, но самым умным, так что его быстро возненавидели. Особенно отличился в этом плане сын ректора: шкафообразный чурбан с рожей кирпичом и куриными мозгами, судя по его отметкам. Он начал издеваться над всезнайкой на первом курсе и продолжил до тех пор, пока Семен его не убил.
Первая жертва. Каждый маньяк помнит свою первую жертву: все черты лица, изгибы тела, мимику, голос, жесты, хруст костей и цвет крови. У кого к чему лежит душа, конечно, тот на том и акцентирует внимание. Но первое убийство для любого маньяка – это как лишиться девственности, не забывается никогда.
Семен уже после своего первого перестал строить иллюзии по поводу своей нормальности. Через неделю после смерти Коли Ветрова он понял, что хочет снова испытать это невероятное чувство – чувство власти над другим человеком. А в тот раз он еще и отомстил за все издевательства, так что да, первое убийство было потрясающим. Приятная дрожь от воспоминаний о нем пробивала Семена и сейчас, спустя тридцать восемь лет.
Анализировать свое пристрастие и причины его появления Семен не стал, не видел в этом смысла. Поначалу он хотел только дать сдачи, постоять за себя в кои то веки и проверить, что из этого получится. Но, когда избитый Коля Ветров перестал дышать, Семен запаниковал, однако уже через несколько минут обрадовался, что этот придурок больше не будет портить ему жизнь. Труп он скинул в реку, а биту очистил и оставил на память, как трофей. Тело так и не нашли, а даже если бы нашли, вряд ли смогли опознать, ведь Семен изуродовал лицо жертвы до неузнаваемости.
В тот первый раз он сам поразился силе, которую ему придала агрессия. Несколько минут без остановки избивал обидчика, пока тот не умер. Эмоции захлестнули его: гнев, злость, желание уничтожить противника, эйфория от содеянного, но никакого страха или сожаления. Да, это было плохо спланированное, импульсивное и очень быстрое убийство, уложился со всеми делами за час. Но что можно было ожидать от семнадцатилетнего пацана? После, когда и через неделю, и через месяц, и даже через полгода мыслями Семен по-прежнему возвращался к мигу Колиной смерти, его последнему хрипящему вздоху и обмякшему телу, он понял, что теперь не сможет без этого жить. Тогда началось его становление как маньяка.
