– Я живу один, – выпалил он. – Квартира в ипотеке. Есть сын. За год, что я в разводе, у меня не было отношений, только один короткий и бестолковый роман.
– Это все? – коротко хохотнула Маша.
– Нет. Еще ты мне нравишься. Предлагаю познакомиться поближе.
– Я не против.
– Тогда пойдем погуляем?
Она радостно кивнула и, сунув ноги в шлепки, вышла из номера, чтобы бродить с Семеновым по набережной до рассвета. Оба решили не тратить время на сон, ведь позади уже половина отпуска.
Джеймс Фонит мог по праву считать себя счастливым человеком. Он жил в тихом красивом элитном городе Сент-Ривер, расположившемся в низине гор, купался летом в протекающей рядом прозрачной реке, гулял по ухоженным цветочным улицам и круглогодично дышал чистейшим воздухом. Работал он на по большей части спокойной должности сержанта полиции, где хорошо платили, а еще имел большую любящую семью. О чем еще можно мечтать?
Внизу что-то с грохотом свалилось на пол, и Джул залилась громким плачем.
– Тони! – рявкнула Камилла.
– Это не я, это Фред. От его чечетки уже даже шкафы падать начали! – раздался в ответ детский крик.
– Перестань завидовать моему таланту, – с недовольством ответил младшему брату Фред.
Джул перестала плакать. На пару мгновений опустилась тишина, позволившая Джеймсу снова задремать.
– Мам, ты мою толстовку с черепом не видела? – громко спросил Адам прямо за дверью в спальню.
Джеймс подавил тяжелый вздох.
– Я ее постирала, дорогой. Возьми другую, с волком, – отозвалась Камилла.
По коридору зазвучали быстрые шаги.
– Почему меня никто не разбудил? Я опоздал на работу! – раздраженно высказался Сэм.
– Прости, милый, я забыла, – смущенно ответила Камилла.
Сон окончательно ушел. Джеймс откинул одеяло и продрал глаза. В небольшую кладовку, которую они с женой переделали под спальню, чтобы дать детям больше места, проникали жаркие лучи весеннего солнца. За окном пели птицы. Джеймс дотянулся до телефона на тумбочке. Часы на экране показывали, что до начала смены у него есть еще час.
Джеймс встал, потянулся, растягивая каждую крепкую мышцу, и задел рукой люстру. Сколько он себя помнил – никогда не был маленьким. Его рост превышал два метра, а мускулатура, которую он старался поддерживать, внушала хулиганам настоящий ужас. Джеймс был стеной, за которой всегда могла спрятаться его хрупкая жена ростом чуть больше полутора метров.
Его взгляд упал на фотографию со свадьбы, и он улыбнулся, вспомнив о том, что фотограф в тот день постоянно носил с собой небольшой ящик для Камиллы, на который она вставала, чтобы они оба хорошо смотрелись в кадре. В свою жену он влюбился, как только увидел, но попытки сблизиться с ней были такими неуклюжими, что она его испугалась. Он ее не винил. Кто угодно бы стушевался от вида огромного темнокожего парня, подпирающего плечом забор женского общежития. Ему пришлось очень постараться, чтобы изменить первое впечатление этой рыжеволосой красавицы со светло-карими глазами.
Джеймс взял полотенце, одежду из шкафа и направился в ванную. Там он провел обычный ритуал, состоящий из душа, бритья и чистки зубов. Металлическая расческа приветливо подмигнула ему на солнце, но ее он проигнорировал. Как у большинства выходцев из Африки, он имел пушистые кудрявые черные волосы, которые стриг почти в ноль, чтобы не мешались.
До его носа донесся запах любимых оладий, и рот наполнился слюной. Он вышел из ванной и чуть не навернулся на куче игрушек, которую оставила его самая младшая лапочка-дочка. Ловким движением руки он убрал игрушки в корзину и пошел к лестнице, но остановился, прислушавшись к шуму из комнаты близнецов Альфреда и Адама.
Джеймс заглянул внутрь оценить масштаб катастрофы. Адам успел вывернуть все ящики из комода на пол в поисках толстовки и сейчас уже приступил к разгрому шкафа.
– Да куда ж она подевалась? – зло прорычал он.
Джеймс подавил тяжелый вздох. Тринадцать лет – тяжелый возраст. Хорошо, что Сэмюэль из него уже вышел, а то он думал, что все же придушит его за частые бегства из дома. К счастью или сожалению, Фред и Адам предпочитали сидеть дома. С тех пор как Фреду исполнилось десять, он решил, что обладает неким скрытым талантом, и уже три года отчаянно пытался его найти. Он уже попробовал оригами, поэзию, вязание, макраме, живопись, лепку, резьбу по дереву и чечетку. Больше всего проблем было с резьбой. Он чуть было не отрезал себе ножом палец. Адам в противовес брату не хотел заниматься ничем, кроме игр на различных электронных устройствах. В их семье он предпочитал забиваться в самый дальний угол и сливаться со стенами, как хамелеон.
Джеймс осмотрел комнату придирчивым взглядом и заметил рукав черной толстовки, торчащий из-под кровати.
– Доброе утро, Адам, – поздоровался он, заставив сына вздрогнуть и удариться головой о полку.
– Ай! – зашипел он и гневно уставился на отца. – Пап, я же просил так ко мне не подкрадываться. Заикой оставишь.
Джеймс закатил глаза и указал кивком на кровать.
