– Конечно, ничего, у меня тоже выдался тот еще денек… – Игнат прошел в гардеробную: идеально сложенные вещи, блузы, сорочки, платья, строгие костюмы, твидовые жакеты, все висит в ряд на вешалках, точно в брендовом бутике. Лиля всегда была перфекционисткой. Особенно это проявлялось в вещах, милых и совсем не дешевых безделушках. Она видела красоту, чувствовала ее нутром. На шедевры в искусстве у нее был нюх, как у собаки-ищейки. Десятки нынче известных художников, выставляющихся по всему миру, были обязаны ей своим успехом, ей, неравнодушному искусствоведу, когда-то нащупавшему и воспевшему их талант.
Гостиная, спальня и даже прихожая были увешаны работами «гениев нашей современности», как выражалась Лиля. Она всеми силами старалась приблизить своего мужа к современному искусству, но он был далек от него, как Марс от Плутона.
Более того, он считал все это мыльным пузырем, не представляющим абсолютно никакой ценности
«А король-то голый!» – так и хотелось выкрикнуть ему в лицо очередному умнику, с видом знатока рассуждающему о современном искусстве.
Переодевшись в домашний хлопковый костюм, Игнат вошел на кухню. В аккуратно расставленных на столе тарелках и бокалах празднично поблескивали золотистые огоньки гирлянды, которой Лиля, не дожидаясь декабря, украсила кухню.
Початая бутылка «Пино Гриджио» уже приближалась к своему завершению, а в воздухе пахло чем-то таким, что Игнат на дух не переносил.
– Ты что, курила? – Он скорчил такое лицо, будто в него брызнули чем-то едким.
Лиля заметно напряглась.
– Я давно бросила…
– Ты же знаешь, это вредно для ребенка. – Игнат старался говорить не сильно грубо, но все равно вышло жестковато.
– Но ведь я даже не беременна…
– Нашего будущего ребенка. – Он тыкнул вилкой воздух, а потом наколол подрумяненный кусок индейки и отправил в рот. – Очень вкусно, – одобряюще кивнул он.
Лилино лицо приобрело прежнюю безмятежность.
– Я на завтра заказала столик в «Мансарде», – сообщила она.
– Отлично, – улыбнулся Игнат, – ты, как всегда, на шаг впереди меня. – Я как раз хотел заняться этим…
– А еще пригласила Луизу, Эдика и моих родителей.
Игнат поперхнулся и, сделав несколько быстрых глотков вина, с упреком посмотрел на жену:
– Зачем?
– Чтобы они разделили с нами это событие. – Она нервно вертела в руках бокал, создавая в нем винную бурю.
– Но это событие касается только нас двоих. Это только наш праздник!
– Игнат, милый, ну не начинай… – Она окутала его таким взглядом, которому он не мог противостоять.
– Знаешь, что я хочу тебе сказать? – Игнат склонил голову, любуясь ее красивым лицом с ровным скандинавским носиком, усыпанным бледными веснушками. – Ты выглядишь сногсшибательно.
Напряженные губы Лили тут же растянулись в сладкой улыбке, обнажив ровные белые зубы. Придвинувшись к нему вплотную, она обвила его шею руками и поцеловала в губы.
– Я все время по тебе скучаю, даже когда ты рядом, – прошептала она, вонзив тонкие пальцы в его жесткие, как проволока, волосы.
– Я тоже…
– Нет, ты не понимаешь. Я имею в виду другое: ты вроде рядом, но в то же время где-то далеко, в другой галактике.
– Ты же знаешь, ты всегда в моих мыслях… – Он погладил ее по обнаженному бедру и дернулся от неожиданного звонка.
К нему на телефон пробивался неизвестный номер. Игнат нажал кнопку «ответить».
– Алло. – Тишина. – Да, говорите!
Так и не дождавшись ответа, он нажал сброс.
– Кто это звонил? – спросила Лиля, вглядываясь в напряженное лицо мужа. Но он будто ушел в себя, свои мысли, не замечая ничего вокруг.
– Игнат, милый, ты меня слышишь?
– Да, да, – кивнул он.
– С тобой все нормально? У тебя бледный вид.
– Все хорошо. – Он заставил себя улыбнуться и подумал, не рассказать ли жене про нового пациента, имени которого он даже не знал. Но тут же отмел эту мысль в сторону.
– Не волнуйся за меня, просто я сегодня сильно устал. Ты иди ложись, а я скоро к тебе присоединюсь.
– Ладно, – устало проговорила Лиля и зевнула.
После того как она покинула кухню, Игнат открыл барный шкаф, достал продолговатую бутылку с цифрой двенадцать и налил себе виски.
«Неужели это тот пациент? – подумал он, выходя на лоджию. – Ерунда. Просто кто-то ошибся номером».
В темное эркерное окно громко барабанил дождь. По стеклу сползали крупные, выпуклые, как мазки на холсте в технике импасто, капли. Игнат сделал глоток, и добрый виски огненной лавой потек по его пищеводу.
Он просто устал. Да еще и навалилось все разом: годовщина свадьбы, аврал на работе, приближающийся собственный день рождения, перед которым его всегда штормило, и в довершение всего самоубийство пациента, ставшего ему другом.
Дерьмо собачье.
Игнат рывком открыл фрамугу, и ледяной поток воздуха омыл ему лицо.
«Сейчас я допью виски, приму душ и лягу спать, а завтра все будет по-другому, все будет хорошо», – подумал он, поймав себя на мысли, что занимается самообманом. Он никогда не верил в действенность аутотренинга, по крайней мере для себя. Его внутренний скептик-контролер не позволял силам мысли и словам проникнуть через созданный им же купол, защищающий подсознание.
