— Почему ты плачешь? — тихо спросил он, посмотрев в ее влажные черные глаза, полные восторга и любви к нему.
— Я счастлива, — честно призналась она, — ты не представляешь, как долго я об этом мечтала.
— Это только начало нашего пути, — ласково шепнул он, обводя кончиками пальцев бархатный изгиб ее губ. — Обещаю, ты никогда не пожалеешь, что выбрала меня.
Солнечный дождь почти прекратился, пока они голые лежали в обнимку на досках причала, упоенно изучая друг друга прикосновениями, ласками и поцелуями. Воздух был насыщен свежестью прошедшего дождя и сокровенным запахом только что свершившегося акта любви, акта дикости и безумной красоты.
Счастливые новобрачные, не переставая тихо смеяться и игриво подпихивать друга локтями, медленно поднимались по гостиничной лестнице.
— Переночуем здесь, — остановившись на ступеньке и властно заключив Диану в свои объятья, Кирилл пожелал вновь ощутить убийственно-сладкий вкус ее губ, которые теперь — и навсегда — принадлежали ему и только ему. — А завтра уедем далеко отсюда и никогда больше не вернемся.
— Надеюсь, папа не найдет нас здесь, — содрогнулась Диана. — Мне кажется, что сейчас он так зол на меня, что готов убить.
— Не волнуйся, — погладил ее по щеке Кирилл. — Это тихое неприметное местечко, где он точно не станет искать. Переждем здесь немного, отдохнем и двинемся дальше в путь. Хорошо?
— Да, — успокоившись, она положила голову ему на плечо, и они продолжили подниматься вверх. — Знаешь, я не верю. Не верю, что это кольцо теперь на моей руке, и его надел ты.
— Привыкай — это навсегда, — шепнул он ей, переплетая свои пальцы с ее.
Поднявшись на площадку, за которой простирался коридор с многочисленными дверями, ведущими в номера, они остановились. Диана увидела, что в самом конце коридора, там, где освещения не было, в тени у дверей в свой номер стоят двое мужчин. Она обмерла, увидев ужасающе знакомые фигуры: один высокий и худой, а второй — толстяк…
— Что с тобой? — встревожился Кирилл, проследив за ее выражением лица.
— Там… там… — с трудом выговорила она.
— Что? — Кирилл посмотрел, куда показывала Диана, но те двое уже скользнули в свой номер. — Что ты там увидела?
— Кирилл, это те двое полицейских, помнишь? — понизив голос до шепота, сказала Диана. — Ты не поверишь, но совсем недавно я видела их при свете дня, в парке!..
— Постой, ты абсолютно в этом уверена? — нахмурился Кирилл. — Эти двое скрываются уже несколько лет. Может быть, ты видела просто похожих людей?
— Я не знаю, — бессильно опустила руки Диана. — Я уже ни в чем не уверена, но мне очень страшно.
— Не бойся, я же рядом, — уверенно приободрил ее Кирилл. — Не позволяй своим страхам взять над тобой верх. Помни, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.
Он повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь в их номер.
***
За окнами стемнело, но Камилла все еще была в клинике, чтобы поддержать дедушку из-за несчастного случая. Подумать только, один из докторов совершил самоубийство прямо на работе!
Увидев в коридоре Тимура, сидящего на диване, сгорбившегося и горестно закрывающего лицо руками, она подошла и тихо села рядом.
— Тимур, я, конечно, понимаю, ты плохо себя чувствуешь… — начала было она, но слова застыли на ее губах, когда он отнял руки от лица. Камилла увидела его глаза — потухшие и бесконечно холодные; казалось, еще чуть-чуть — и он ее ударит.
— Извини, — она хотела было встать и уйти, но Тимур крепко схватил ее за руку.
— Нет, останься со мной, — попросил он, и Камилла послушно села, хотя это больше напоминало приказ, чем просьбу. — Я вижу, ты кое-чего не знаешь.
— Я знаю, что сегодня врач покончила с собой, дедушка тоже ужасно себя чувствует, — кивнула Камилла, полагая, что Тимур так странно на нее смотрит из-за усталости и потрясения. — Ничего, ты придешь домой, успокоишься… Нам всем надо отдохнуть.
— Нет, ты не понимаешь, — криво улыбнулся Тимур, и его лицо исказила болезненная гримаса. — Та женщина, которая покончила с собой… Это
Сначала Камилла не поняла, что он этим хочет сказать, и уже открыла было рот, чтобы спросить, о чем это он, как вдруг до нее дошло.
— Это произошло из-за меня, — отвернулся от нее Тимур. — Теперь это мой крест.
— Нет-нет, — тихо сказала Камилла. Она пододвинулась к нему ближе и, нежно коснувшись пальцами его подбородка, мягко развернула Тимура лицом к себе. — Это наш крест.
Ничего не говоря, Тимур порывисто и крепко обнял ее. Они сидели так вместе какое-то время в опустевшем больничном коридоре, и по тихим судорожным вздрагиваниям его спины Камилла догадалась, что он плачет. Чувство вины жгло изнутри, и перед глазами Тимура как один миг пронеслись все те мгновения, когда он, даже особо не задумываясь, просто отвратительно поступал по отношению к женщине… к Кристине… Саше... Анжеле. И сейчас, в гулкой тишине, в объятиях ничего не подозревающей Камиллы, ему стало по-настоящему страшно, что однажды его постигнет наказание за все то, что он совершил.
