— Наконец, мы остались одни, — сказал он, закрывая за собой стеклянные двери.
— Я знала, что ты пойдешь за мной, — отозвалась Кристина, не оборачиваясь. Она стояла к нему спиной, вглядываясь в темноту летней ночи, в скрытые за садовыми деревьями далекие городские блестки.
— Нам о многом нужно поговорить, — нерешительно начал Альберт.
— Разве мы не сказали друг другу все, что хотели двадцать лет назад в этом самом доме?
— Я тысячу раз раскаялся в своих словах, — тихо возразил Альберт, медленно приближаясь к ней. — Они были эгоистичными, необдуманными, незрелыми... И я понял это в тот же момент, когда увидел тебя... лежащей без сознания у лестницы.
Кристина резко повернулась к нему лицом.
— И ты хочешь сказать, что это не ты столкнул меня с лестницы тогда?!
— Что? Тебя столкнули?! Кто?
«Он очень правдоподобно играет удивление», — равнодушно подумала Кристина, наблюдая за выражением лица Альберта.
Он поймал ее за руки.
— Кристина, это был не я! Я бы никогда…
— Ты сам говорил, что не хочешь становиться отцом! Что не хочешь, чтобы этот ребенок родился! — не помня себя, закричала Кристина. — Ты думаешь, я тебе поверю?
— Да, я не хотел, чтобы ты осталась одна с ребенком, с исковерканной жизнью, разбитыми мечтами, потому что тогда я уже дал согласие отцу на брак с Мариной! Я считал, что это правильно, ведь ты была несовершеннолетней, мне казалось, что ты еще будешь влюбляться тысячу раз...
Из глаз Кристины брызнули слезы.
— Это тебе твой отец вбил в голову? — остановила его Кристина. — Что я еще маленькая, чтобы любить по-настоящему, чтобы быть матерью, чтобы знать, чего хочу на самом деле, чтобы самой распоряжаться собственной жизнью?..
— Да, — виновато кивнул Альберт. — Откуда ты знаешь?
— Несложно догадаться, — горько усмехнулась Кристина, вытирая слезы с щек, — мой отец мог просто запереть меня в комнате, чтобы не давать видеться с тобой, а твой поступил хитрее… Он начал внушать тебе, что я глупая девчонка, что мы с тобой еще маленькие, а то, что мы чувствуем — это не любовь, а просто...
— Упрямство, — закончил за нее Альберт. — Нежелание мириться с волей родителей и здравым смыслом. Юношеский максимализм, желание острых ощущений, но не любовь, нет. Все, что угодно, кроме этого. Тогда эти слова казались мне словами взрослого мудрого человека, я решил, что так оно и есть, и лучше каждому из нас идти своей дорогой, не разрывая связей со своими родными...
— Поступать так, как хотят они, — вырвала свои ладони из его рук Кристина, и, отвернувшись, отстранилась на несколько шагов. — А тут я со своей беременностью... Этот ребенок не вписывался в твои планы, и поэтому в первую же секунду, когда ты узнал о его существовании, ты испытал неприязнь, ненависть, страстное нежелание его рождения... ведь ты уже не любил меня…
— Нет, нет! Все, что ты говоришь — неправда! — Альберт схватил Кристину за плечи и развернул лицом к себе. — Я не такое чудовище, каким ты меня видишь! Я не толкал тебя с лестницы! Я так жалею, что этот ребенок не родился, так жалею, что ты не осталась в моих объятьях навсегда! Я любил тебя тогда, люблю сейчас и буду любить тебя и дальше вопреки жизни, вопреки смерти! Я столько всего в жизни сделал неправильно, и я никогда себя не прощу, если не сделаю этого!
С этими словами Альберт взял лицо изумленной Кристины в свои ладони и жадно приник к ее губам.
***
Кирилл вздохнул и грустно улыбнулся, от всей души надеясь, что ему не придется пожалеть о своей откровенности.
— Я бы так ничего и не узнал, если бы не проснулся посреди ночи от жажды; в горле страшно пересохло. Я решил спуститься на кухню за водой, а когда проходил мимо кабинета отца, увидел, что там горит свет. Отец что-то говорил надрывающимся голосом, а мать плакала. Я решил подойти и узнать, что произошло…
Диана отчетливо представила, как сонный Кирилл на цыпочках подкрадывается к дверям и прикладывает ухо к щели.
