Теперь ей было уже не шестнадцать, а тридцать шесть, и она снова поднималась по этим злосчастным ступенькам, отнявшим у нее самое дорогое — любовь. Любовь, самую чистую и самую настоящую, такую огромную, что она заполняет собой всю твою жизнь, абсолютно всю, до последнего дня.
— Альберт, проходи, скоро все начнется, — услышала Кристина голос Алексея. Внизу она увидела олицетворение своих страданий и кое-как смогла сохранить самообладание. Почувствовав ее взгляд, Альберт поднял голову и увидел Кристину. Из его рта вырвался странный звук, выражающий удивление.
— Кристина? — ошарашенно выдавил он.
— Привет! — мило улыбнулась ему Кристина.
Тем временем Тимур сидел в гостях у своего соседа и лучшего друга по совместительству, пил холодное пиво и упивался футболом.
— Она бесподобна, — признавался он Артему, — она то, что я искал. Знаешь, я терпеть не могу всех этих малолеток, которым нужны либо деньги, либо секс. Они все одинаковые, пустые, как пробки.
Артем усмехнулся:
— Жениться не хочешь?
Артему было уже сорок, но он по-прежнему оставался заядлым холостяком. Однажды он признавался Тимуру, что не верит в любовь. Сначала ему показался странным новый сосед по лестничной площадке, когда тот только переехал сюда шесть лет назад, но, несмотря на огромную разницу в возрасте, они сдружились. Артем был режиссером-постановщиком, ставил сногсшибательные современные мюзиклы и был широко известен в театральных кругах. Он был обаятельным, всегда одетым с иголочки мужчиной, часто общался со знаменитыми ценителями искусства, но все равно оставался одиноким. Тимур подозревал, что в своем прошлом Артем бережно хранит трагическую историю любви, но всякий раз, когда он спрашивал его об этом, тот просто отшучивался.
Он часто по вечерам приглашал его в свою квартиру на бутылочку пива, и очень скоро Тимур нашел в нем настоящего друга.
— Все может быть, — пожал плечами Тимур. — Возможно, когда мы совсем сблизимся... Саша притянула меня своей искренностью, и со временем я, будто какой-то наркоман, стал нуждаться в переписке с ней... А вчера она приехала из Англии, и мы занялись любовью в ее доме.
— Поверь, я знаю этих богатеньких дамочек, — мягко улыбнулся Артем. — Будь осторожен, очень часто они оказываются не теми, кем кажутся.
— Это точно не про Сашу, — покачал головой Тимур. — Она такая простая, понятная, за всю нашу переписку я узнал все мелочи, которые она любит, узнал ее всю. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытывал, когда прикасался к ней вживую. У меня было много девушек, и во всех я разочаровался, но Саша... Одна мысль о ней вводит меня в исступление.
— Ооо, вижу все серьезно, мой юный друг! — хитро подмигнул ему Артем.
— О да! — весело рассмеялся Тимур. — Похоже, это и есть любовь, я впервые в жизни влюбился по-настоящему, и эта история только начинается.
Кирилл знал, что Диана сидит в своей заветной комнате и лепит скульптуры. Иногда она там сидела ночами, придавая более точные формы своим творениям с помощью специальных инструментов, заказанных для нее отцом. Альберт всегда потакал Диане в этом увлечении, но она никогда даже не пробовала продавать их или устраивать выставки, делала это только для своего удовольствия.
Он не стал стучаться и просить разрешения войти, потому что получил бы отказ. Кирилл просто тихо открыл дверь и вошел в комнату. Диана спала, сидя за столом и опустив голову на руки. Перед ней возвышалось очередное творение на подставке, накрытое, как водится, белой тканью. Чтобы не разбудить Диану, Кирилл очень медленно и осторожно стянул покрывало. Скульптура изображала красивую молодую женщину по пояс, держащей на руках младенца и вскармливающей его грудью. Мать и ребенок смотрели друг другу в глаза, и их взгляды выражали любовь, но любовь разную. У нее — покровительственную и оберегающую, у него — еще не осознаваемую, но заставляющую отчаянно тянуться к родным рукам, излучающим тепло и заботу, к родному запаху, который уже стал частью его самого.
