Кирилл поднялся и, со всей нежностью, на какую только был способен, обнял худенькую бледную девочку, сиротливо сжавшуюся перед ним на стуле. Она в ответ обхватила его торс ослабевшими руками в попытке хоть немного растопить ледяные колья, поселившиеся глубоко внутри ее сердца, уткнулась носом в его живот и дала волю горячим слезам… Которые все равно не приносили облегчения.
Вечер опустился над городом фиолетовой дымкой, поглощая дневные зной и пыль. На небе начали высыпать одинокие звездочки, а внизу, как бы возмещая пустые бреши в вышине, город искрился и переливался, как бриллиантовое колье в томном свете свечей.
С балкона открывался изумительный вид — казалось, что весь мир находится прямо у твоих ног. На чувственных губах, покрытых ярко-красной помадой, поселилась игривая улыбка: Кристина услышала, как сзади к ней осторожно подходит Тимур. Она прекрасно знала, что у этой любви нет будущего, но все равно желала его, отчаянно и эгоистично. Продолжала врать ему.
— О чем думает моя красавица? — прошептал ей на ухо Тимур, обхватывая руками не прикрытые одеждой плечи. — Наверное, о том, что делает меня самым счастливым мужчиной на этом свете?
Его губы скользили по коже, нежно щекотали, как порхающие бабочки и оставляли за собой теплый сладкий след.
— Тимур, подожди, — мягко отстранилась от него Кристина.
— В чем дело? — встревожился Тимур, увидев, какой решимостью засветились ее глаза.
— Я хочу кое-что сказать тебе, — медленно, цедя слова, словно патоку, сказала Кристина. — Кое-что очень важное.
— Саша, ты меня пугаешь! — нервно улыбнулся Тимур, одним порывистым движением руки взлохмачивая себе волосы. — Говори, я слушаю тебя.
— Тимур… я… — от правды Кристину отделяло каких-то два слова. Нужно было всего лишь добавить: «не Саша». И тотчас груз лжи упал бы с ее души, а глаза Тимура вместо любви наполнились бы отвращением, но самое главное во всем этом было только то, что эта абсурдная мучительная история закончилась бы раз и навсегда. Но не все люди такие сильные.
— … люблю тебя, — выдохнула Кристина. — Всегда помни об этом, даже если узнаешь что-то плохое обо мне.
— Я тоже тебя люблю, Саша, — успокоенный ее словами Тимур опять приблизился к ней. — Люблю сильнее, чем кого бы то ни было. А теперь… — он хитро подмигнул, — покажи, насколько я тебе дорог.
— А тебе так нужны доказательства? — рассмеялась Кристина, поражаясь такой наглой и безумно очаровательной ребячливости в этом высоком широкоплечем парне.
— О да, нужны, — стягивая вниз шелковую бретельку, тихо произнес Тимур. — И чем больше, тем лучше.
Через пару минут они уже голые лежали в постели, Кристина обмазывала его и себя сливками, обмакивала в сладкую белую пену на своей коже клубнику и отправляла ягоды ему в рот. После этого целовала ставшими сладкие губы, не забывая слизывать с них сок. У Кристины было достаточно любовников, пока она жила в Лондоне, поэтому женщина знала, как доставить удовольствие мужчине и самой себе. Она понимала, что давно пленила собой Тимура, ведь он уже начал делиться с ней своими сокровенными мыслями и чувствами.
— Мне кажется, что я нашел свою настоящую мать, — лежа в постели и поигрывая ее наманикюренными пальчиками, признался Тимур Кристине. — Ту, которая бросила меня младенцем. Возможно, очень скоро я узнаю, почему я был ей не нужен.
— А не все ли равно, какие у нее были причины? — ласково погладила его по лицу Кристина. — Настоящая мать никогда не отказывается от своего сына, какими бы ни были обстоятельства.
— Да-да, прости, что заговорил об этом, — Тимур вздохнул и откинулся на подушки. — Я знаю, что когда-то давно ты была беременна, и у тебя случился тяжелый выкидыш. Я понимаю, что тебе больно до сих пор.
— Ничто не может заставить женщину это забыть, — пожала плечами Кристина. — Ни годы, ни дорогие подарки, ни увлекательные поездки, ни всевозможные развлечения, ни любовники, ни новые проекты на работе… Видит Бог, ничего на свете не причиняет мне большего страдания, чем мысль о том, что я никогда не смогу стать матерью.
Тем временем еще одна несчастная, отчаявшаяся женщина сидела в гнетущем одиночестве в собственной спальне и тихо лила слезы по умершей дочери.
— Что же я сделала не так, милая? — шептала Марина, нежно гладя в руках фотографию Юли. — Почему я не уберегла тебя, моя девочка?
Извечные вопросы на которые нет и никогда не будет ответов… От былого лоска светской львицы, жены депутата, известной актрисы не осталось и следа. Сейчас здесь была только согбенная горем женщина с сухим болезненным взглядом, лихорадочно блестящими глазами, безумно перекошенным лицом и растрепанными волосами, неопрятно торчавшими во все стороны. За последние несколько часов Марина постарела на десять лет. В дверь тихо постучали, но она даже не заметила этого.
— Мамочка, это я, — осторожно сказала Камилла, преступая порог маминой спальни.
Марина не реагировала, и Камилла присела около нее на кровать. Через несколько мгновений женщина все-таки осознала, что не одна, и ее лицо просветлело.
