Тимур подумал, что не стоит рассказывать ей о своих подозрениях. В самом деле, фотография в столе у Ольги еще ни о чем не говорит, а ему в голову уже лезут всякие мысли.
— Нет, я не знаю ничего об этой женщине, — покачала головой Анна. — Я никогда не скрывала от тебя правду: настоящая мать отказалась от тебя сразу после рождения, об отце тоже не было никакой информации. Тимур, послушай, я не знаю, почему ты вдруг решил вспомнить эту историю, но… да, может быть, я была не лучшей матерью для тебя…
— Мама, никогда такого не говори, — сразу же прервал ее Тимур, заключая Анну в крепкие объятия. — Ты чудесная мать, и я даже представить себе не могу, чтобы у меня были другие родители. Уверен, мне на роду было написано стать частью этой семьи.
— Кто знает, почему эта женщина не захотела растить такого прекрасного мальчика, как ты, — смахивая слезы с ресниц, пробормотала Анна, — но я всегда любила тебя всем сердцем. Ты подарил нам счастье, ведь я не могла иметь детей.
— И я считаю это несправедливым, — признался Тимур, — такие женщины, как ты, должны получать все, чего только пожелают.
— Что ж, некоторые поступки Господа сложно понять, — Анна ласково погладила Тимура по щеке. — Но об одном тебя прошу: не держи ни на кого зла, не отравляй себе душу, мы не знаем, что пришлось пережить той женщине. Я вовсе не хочу, чтобы ты начал искать ее с целью отомстить, как это делают некоторые. Пойми, ненависть бессмысленна…
— Мам, я бы никогда не стал делать того, что ты сейчас думаешь, — заверил ее Тимур. — Поверь мне, я не такой.
***
Всю ночь и весь день Диане снилось, что на самом деле Юля не умерла. Она говорила, что пойдет на телевидение и вся страна услышит запись, на которой Диана признается в любви к сводному брату. Проснувшись только под вечер, Диана, сгорбившись, прошла на цыпочках в мастерскую. Она долго сидела в полном одиночестве, наблюдая, как этот день стремительно угасает за окном, и тихо плакала так, чтобы никто ее не услышал. Прошло несколько часов, прежде чем в дверь постучал Кирилл и попросил разрешения войти.
— Не хочешь поесть? — осторожно спросил он. В руках его был поднос, на котором красовались маленькая чашечка горячего кофе с молоком и тарелка, доверху наполненная аппетитно пахнувшей яичницей с беконом. Одного только взгляда на все это ароматное великолепие хватило, чтобы вызвать тошноту. Диана отрицательно помотала головой, чувствуя, что горестно сжимающийся желудок не в состоянии принять в себя пищу. По крайней мере, не сегодня.
— А если ради меня? — не отступал Кирилл.
Диана уставилась на него горящим воспаленным взглядом и резко сказала:
— Тебе не стоит обо мне заботиться.
— А кто тогда, если не я? — вздохнул Кирилл, ставя поднос на тумбочку рядом с дверью. — Всем сейчас не до этого… У мамы случилась истерика и она выгнала кухарку, так что пришлось мне самому придумывать, чем тебя накормить.
Диана всхлипнула и отвернулась:
— Ты… ты не знаешь того, что я… что я…
Кирилл понял, что она пытается ему во всем признаться, но у нее попросту не хватало на это мужества.
— Скажи мне, — мягко попросил он, — тебе станет легче, вот увидишь.
— Ты не знаешь того, что я… не заслуживаю, чтобы ты заботился обо мне, — наконец выдавила из себя Диана.
— Заслушиваешь,— грустно улыбнулся Кирилл. — Поверь, я знаю больше, чем ты думаешь.
Диана удивленно посмотрела на него.
— Что ты знаешь? — с опаской спросила она.
«Я знаю, что ты влюблена в меня», — хотелось сказать ему. Вместо этого Кирилл молча подошел к ней и присел перед Дианой на корточки.
— Я знаю только то, что ты хороший человек, а мы с Юлей несправедливо относились к тебе. Да-да, не смотри на меня так. Ты всегда меня считала избалованным богатеньким мальчиком, который не видит дальше своего носа, но это не так.
— Я вовсе не… — неуверенно начала было Диана, но сникла.
— Да, ты так думала. Но ты ошибалась. И я тоже ошибался, когда думал, что это ты выдала мой секрет Альберту.
— Это была Юля, — призналась Диана.
— И это я тоже знаю, — спокойно кивнул Кирилл.
— Но откуда?
— Эээ…она сама призналась мне в этом перед самой смертью, — солгал Кирилл.
— Она сделала это? — изумилась Диана.
— Да, похоже, ее мучала совесть, — заверил ее Кирилл, надеясь, что она поверит в его ложь. Меньше всего на свете он сейчас хотел ее ранить. Два человека боролись в нем на протяжении этих мучительно долгих часов. Один злился и ненавидел на Диану за то, что сестра убита, другой изнывал от боли, видя этот крест убийцы в ее потухших глазах. «Как же мне рассказать ей всю правду о том, что я все знаю и не хочу выдавать ее?» — лихорадочно размышлял Кирилл.
Диана нерешительно протянула руку, и он ободряюще пожал ее ладонь.
«Я никогда не смогу признаться ему в том, что убила Юлю, — думала Диана, смотря Кириллу прямо в глаза — в это прозрачное светло-зеленое озеро, полное неизведанных мыслей и желаний. — Я не выдержу, если увижу в его глазах ненависть и презрение, это выше моих сил!»
