— Связи-то связями, но сейчас мы не можем быть уверены в том, кто нам друг, а кто — враг, — похлопав парня по плечу, обреченно сказал Альберт.
Через пару минут дверь камеры открылась и на пороге возник адвокат и близкий друг Альберта — высокий худощавый мужчина средних лет в деловом темно-синем костюме. Кирилл с Альбертом мгновенно вскочили на ноги.
— Ну что, нам удастся выйти под залог? — взволнованно спросил Альберт.
— К сожалению, нет, — огорчил его мужчина. — Угадай, кого я там встретил!
— Кого?
— Витька! Помнишь, как мы в школе над ним издевались? В общем, теперь он поднялся высоко и не хочет идти тебе навстречу… Официальная причина отказа выпустить тебя под залог — проблемы с документацией. Это может затянуться на два–три дня, а то и больше.
— Черт, — Альберт схватился за голову. — Думал, никогда в жизни не столкнусь с этим Витьком…
— Да я, честно говоря, сам был в шоке, — пожал плечами адвокат. — Не каждый день встречаешься с бывшим одноклассником, над которым всегда издевался, и здороваешься с ним рукопожатием. Вообще, неловкая ситуация была… Сам понимаешь, дело — дрянь, взятки придется направлять по другим каналам, в обход…
— Ладно, я все понял, — скрепя сердце, кивнул Альберт, — спасибо, дружище. Рыпаться пока не стоит, буду тихо сидеть, чтобы не привлекать внимание общественности… Наверняка этот козел уже пошел раздавать интервью об этом деле…
— Да, крупно тебя подставили, — задумчиво почесал подбородок адвокат. — Помни, терять надежду нельзя. Я позвоню твоей семье и сообщу, что вас с Кириллом задержали и эту ночь вы проведете здесь.
В это самое время Диане снился сон. Она была в каком-то удивительном месте, лежала абсолютно голая на ложе из лепестков алых роз. Вокруг цвели яблони, падал снег, но белоснежные мягкие хлопья были не холодными, а, скорее, нежными и прохладными. Рядом с ней лежал Кирилл и молча целовал ее колени, его руки без всякого стеснения скользили вверх по ее бедрам, и Диана дрожала от его ласковых и настойчивых прикосновений.
— Я знаю, что это сон, — с грустью сказала она. — Я чувствую, что вот-вот проснусь, и у нас осталось немного времени. Я знаю, что все это неправда, что все это только в моей голове.
Кирилл поднял голову и, посмотрев на нее чуть затуманенными страстью глазами, тихо промолвил:
— Взгляни на свои ладони. Видишь линии?
— Да…
— Знаешь, что написано на твоих руках еще с твоего рождения?
Она растерянно помотала головой.
— Здесь написано, что твои губы, твоя кожа, твои глаза — принадлежат мне, — бормотал он, нежно целуя судьбоносные черточки на ее ладони.
Повинуясь Дианиной тяге, Кирилл прижался к ней своим горячим телом и накрыл ее рот своим.
…— Диана! Диана! Проснись уже!
Диана с сожалением почувствовала, как Кирилл растворяется сквозь ее пальцы, словно зыбкий струящийся песок, уносимый неумолимым ветром. На его место пришла Камилла — живая, настоящая, очень шумная и даже не помышлявшая куда-нибудь исчезнуть.
— Что такое, Камилла? — обратно закрывая глаза, промямлила Диана неслушающимися губами.
— Кирилла с папой арестовали! — воскликнула девочка, и Диана разом вскочила с постели, а ее сладкий сон растворился окончательно.
Тем временем Тимур, сложив руки на груди, наблюдал за тем, как приемный отец, избегая смотреть ему в глаза, дрожащими руками собирает свои вещи. Он соизволил явиться лишь тогда, когда Анны не было дома.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — раздраженно спросил Тимур после нескольких минут натянутой тишины.
Услышав в его голосе металлические нотки, отец повернул к нему свое виноватое лицо.
— Сынок, я очень тебя прошу, не злись на меня, — устало произнес он, потирая висок. — Я хотел, чтобы ты вырос хорошим человеком, и посмотри — у меня получилось. Те годы, что мы провели вместе… их ни с чем не сравнить! Я люблю тебя, мой мальчик, так сильно, как если бы сам дал тебе эту жизнь…
— Ты всегда умел красиво говорить, — остановил его излияния Тимур. — Большое спасибо за твою искренность, тебе следовало пойти в поэты, а не в повара…
Мужчина грустно улыбнулся, словно не замечая его колкостей.
—Да, ведь именно я помог тебе написать твою первую в жизни песню, помнишь? — обратив застывший взгляд в прошлое, медленно произнес он. — Сынок, я любил Анну всей душой, поэтому всегда шел у нее на поводу… Я шел за ней, как теленок, слепо доверяя каждому ее слову. Я никогда не сомневался в правильности ее поступков, поддерживал во всем и даже в
Здесь он остановился и судорожно вздохнул, собираясь с мыслями.
— Я слишком глубоко увяз во всем этом, и мне очень страшно, — начал он перебирать какие-то непонятные путаные слова. — У меня нет права на второй шанс, и если я не уеду сейчас, то мне никогда не выбраться из того места, в которое меня затащила Анна.
— Куда она тебя затащила? Что ты пытаешься мне сказать? — возмущенно воскликнул Тимур. — Предупреждаю, тебе не удастся очернить ее в моих глазах!
Обезумевшими глазами, полными слез, отец взглянул на Тимура и обхватил его лицо ладонями.
