- Меня обеспокоила ситуация в нашей восточной Обители Мистерий, - с места в карьер взял Абидаль. – Уже довольно долгое время я не могу связаться с Гидимиром, и никто из тамошних братьев не может мне ничего объяснить. А ты, как я понимаю, буквально только что оттуда, - мужчина выжидающе замолчал.
Неожиданно развеселившись, Петр хлопнул себя по бедрам:
- Не хотят объяснить? Это я могу понять. Видишь ли, Гидимир уже несколько дней как сидит в тамошнем подвале. Я думаю, слишком активно дегустировал наши эликсиры счастья. Можно сказать, травма на производстве.
Абидаль, укоризненно взглянув на Петра, нервно хрустнул пальцами:
- Как же это он не вовремя. И именно тогда, когда мы должны были готовить Валло… Что такое?!
- Кхм, ну, как бы это сказать… В общем-то, именно из-за пацана Гидимир в подвале и оказался. Он его то ли приревновал, то ли еще что… словом, драма человеческих судеб, - проворчал великан, потупив взгляд.
- Да говори ты, не тяни! – воскликнул Абидаль, побледнев.
- Я сам не видел, мне только рассказывали, но если верить нашим братьям, однажды утром Гидимир стал бегать за Валло по коридорам Обители с церемониальным топором. Кричал, что тот подлый изменник, что всю жизнь ему поломал. Гонялся, значит… И догнал. Когда его вязать стали, уже все кончено было. Тебе плохо, друг?
Гулко дыша, Абидаль тяжело оперся на стол, совершенно белое лицо скрылось за длинными волосами:
- В Гавань уже докладывали?
- Навряд ли, - осторожно отозвался великан. – Подумаешь, еще один сгорел на работе, зачем сор выносить... Уже уходишь?
Не отвечая, Абидаль промчался мимо Петра к выходу. Пожав плечами, великан закрыл за гостем дверь. Когда Петр повернулся, Ормат успел заметить на его губах еще не успевшую растаять странную, недобрую улыбку.
- Вот и все, спящая красавица, можешь оттаивать, - небрежно бросил великан.
Ормат боязливо снял с шеи тяжелую цепь и с огромным облегчением увидел, что снова отражается в зеркале как положено:
- Как это вышло? – спросил он, держа медальон на весу подальше от тела.
- Разумеется, колдовство, - хмыкнул Петр и отбирал цепь. – В другой раз я бы научил тебя нужным заклинаниям, но сейчас у нас много спешных дел.
- Опять потащите меня в мусорном контейнере?
- На твоем месте я бы не привередничал, но можешь радоваться, контейнер для нас – пройденный этап.
Порывшись в уже знакомой Ормату нише, гигант достал широкий черный плащ с капюшоном:
- Одень, - сказал он, швырнув шуршащий ком своему «новому приобретению».
Повозившись с завязками, Ормат натянул на свои лохмотья тяжелую гладкую ткань.
- И все же кое-какая цена у меня есть, - сказал он, одергивая длинные рукава, - тот болван с таможни был прав – поссорившись с людьми Сабана, вы нажили серьезного врага.
- Стройная теория, только ты забываешь, что обыска я бы не допустил ни при каких обстоятельствах. Достаточно позволить нечто подобное один раз, чтобы потом десятилетиями отучать высокородных от скверной привычки. А что касается Сабана, то если он действительно так тяжело переносит огорчения… Что ж, без врагов жизнь была бы скучной и пресной.
- Нет, прошу вас! Не надо! – голый мальчишка рванулся, но путы только глубже вошли в тело. - Нет!
- Да затки ты его! – рявкнул коренастый мужчина в кожаном фартуке, заляпанном бурыми потеками.
Длиннорукий бритоголовый парень с тонким хрящеватым носом пнул мальчишку сапогом в висок.
- Аккуратней, кретин, - прошипел коренастый, - давай, хватай его за ноги.
Вдвоем они подтащили свою жертву к грубо сколоченному кресту из толстых жердей.
- Растягивай его, что смотришь, - подтолкнул помощника коренастый.
Разрезав веревки, бритоголовый палач быстро и сноровисто растянул несчастного на кресте. Маленький, с торчащими ребрами, с кожей в алых пятнах злых солнечных ожогов, мальчишка походил на подготовленного для жарки тощего цыпленка. Коренастый извлек из-за пояса длинный толстый гвоздь и деревянный молоток.
- Смотри внимательно, - сказал он, процарапав граненым острием точку на худеньком запястье. – Гвоздь ты должен вогнать именно сюда – между костей. Если промажешь и вобьешь в мясо, он ничего не удержит. Телосложение у всех разное, так что учись прикидывать на глазок, - бритоголовый почтительно кивнул, внимательно следя за действиями наставника. – На все про все у тебя три удара. Запястья и лодыжки. Кто не может справиться, пусть идет свиньям глотки режет – больше он ни на что не годен. Только три взмаха молотком. Вот таких.
Молоток стремительно опустился, гвоздь, чавкнув, пробил тело и вонзился в сухое дерево. Мальчишка, вздрогнув, раскрыл глаза.
- Держи! - гаркнул старший.
Бритоголовый стремительно упал на впалую грудь паренька, придавив его своим весом. Мальчишка бился и визжал, на одной невыносимо высокой ноте. Палач кинулся к другой руке и без малейшего усилия распрямил отчаянно сопротивляющуюся тонкую конечность. Быстрый удар – взрыв крика больно ударил по ушам.
- Заткнись, а то язык отрежем, - прошипел коренастый.
Так же сноровисто он подступил к молотящим по земле ногам и прижал их коленями:
- Смотри, здесь сложнее всего.
