– Я очень хотела быть нужной, – вцепившись в подол куртки Рика, попыталась подняться. Боль осталась, но она словно спряталась, став не такой острой. – Прости. Мне тоже надо учиться рассчитывать свои силы. Просто… просто я еще не привыкла к себе.
Капитан оглянулся, тут же подпрыгнув, и помог мне подняться, снова злясь. И пытаясь в себе подавить это чувство. Чтобы меня не задеть. Трогательно. Неуместно, наверное. Наши с ним чувства вообще как-то очень некстати. Для всех.
– Они хоть нам ответили? Ну, имперцы, которых мы ждем. – Я оглянулась, ища глазами Игоря. – Или мы просто верим в их милосердие?
После всего пережитого наши мирные посиделки на небольшой площадке у самого берега водохранилища казались чем-то неправильным.
Я так привыкла все время куда-то лететь и нестись, что мирная пауза напрягала. Казалось, мы время теряем напрасно, и надо всем срочно собраться, надо снова куда-то идти…
– Нет. Они и не смогут ответить, – Рик потянулся обнять меня, потом передумал, и взял за руку. Как ребенка. – Никуда не делись электромагнитные помехи от наших огненных змеев. И самка всерьез все еще собирается замуж. Вон она, обернись.
Оглянулась назад, с трудом сдержав стон. Действительно, на ребре водосброса возвышалась спина привычного всем нам чудовище.
– Она когда вас сковырнула, мы думали все… не гулять экипажу на земной свадьбе Авериных, и щеночков не нянчить. – Горыныч потянулся на мягком матрасе и принялся разглагольствовать, не открывая глаза. – А потом видим: хозяин летит над плотиной и тебя мячиком кидает через змеюку. Акробатический аттракцион. А как он ловил тебя ловко! Ускорился рюкзаком и фюить! Поймал и схватил, словно хищная птица цыпленка. Самый лучший хозяин.
И хвостом повилял, стуча косточками по упругой поверхности матраса.
– Прилетят они, не волнуйся. Мы сейчас соберемся, я наложу тебе нанокорсет, и повязку фиксирующую на лодыжку. И не ворчи. Примерно в километре отсюда есть площадка, пригодная для приземления военного транспорта. Туда и пойдем.
– А… почему не обратно, ведь там трасподром? – тихо спросила, с ужасом понимая, что меня начинают уже раздевать.
– У нас раненый член экипажа! – мне строго и громко ответили разом с трех совершенно сторон.
Прилетели.
К удивлению Нэрис, на подлете у них ничего не взорвалось, под посадочной площадкой земля даже не треснула, а парочка простеньких ядроидов на борту не смахивала на шпионов и диверсантов. Просто военный старенький катер (что явно растрогало сердитого Рика), с коротенькой пушкой, сурово выглядывающей из-за купола кабины пилота и стальными боками, обшарпанными злыми ветрами Шедара. Опускаясь на землю противно скрипел узенький трап, стыки которого были забиты мелким серым песком. Мутное, потемневшее от времени стекло блистера кабины пилота в нескольких местах изрезали мелкие трещины.
– Это точно имперцы? – усомнилась неугомонная Нэс.
И сама себя мысленно устыдила. Повышенная тревожность во всей красоте клинического проявления. Но Хич, стоящий с ней рядом, тут же очень серьезно ответил:
– Да. Не пугайся, видишь, наш капитан распознан системой катера и ядроиды ему сразу же подчинились.
Видела. И отделаться не могла от недавних воспоминаний. Визит той самой куклы, что пыталась забрать у них доктора. Тогда все системы безопасности фрегата их пропустили и что?
– Хозяйка, все хорошо! – Горыныч боднул ее в ноги и плюхнулся рядом, тут же вывалив яркую узкую ленту длинного языка. – Не психуй, ты же психолог.
Хорошо, что напомнил. И правда, чего это Нэрис. Живет в «тишине и покое», никаких тебе червяков и шпионов, никто ее даже не ждет уже через… почти три имперских часа. Она тяжко вздохнула, вспомнив тишину и покой их лиглянского замка, жизнь в Круге, расписная строго по расписанию и все свои детские «приключения». Хотела жить интересно? Создатель услышал тебя, получи и не жалуйся.
– Ты загружаешься снова, – Горыныч никогда деликатностью не отличался. – Аж булькаешь от напряжения. Почему?
– Устала, наверное, – она попыталась уйти от ответа, но поймала внимательный взгляд темных глаз капитана блеснувший в темноте купола пилотской кабины. В нем невольно читался все тот же вопрос. Или ей показалось?
– Пахнешь слабостью! – пес ухмыльнульнулся во все свои острые сорок два зуба. – Кстати, о Родике. Я тут вспомнил еще кое-что…
Не верила Нэс во случайное «вспомнил» и напряглась еще больше. На площадке перед тихо гудящим катером они оставались одни, не считая Хича. Тот напряженно осматривал россыпь явно искусственной радужной гальки у них под ногами и заметал одному его видимые следы.
– Он всю дорогу горько жаловался на жизнь своим там каким-то богам, звучало забавно. Громко в небо орал, даже плакал плакал. Мол, осточертело ему его тело. Ненавидит его лютой ненавистью, готов резать кусками и скармливать падальщикам. В жизни такого не слышал, прикинь?
