Времена меняются… Пыхтящие паром из труб звездолёты-реактороходы вытесняют с полей сражений деревянные солнечные парусники. По рельсам бегут первые реакторовозы. Городские улицы вместо жёлтого света люминесцентных фонарей озаряет сияние электрических ламп.Молодому флотскому офицеру Реймонду фок Аркенау, впрочем, не до глобальных перемен в облике мира. Обвинённый в покушении на собственного командира, он вынужден пуститься в бега, даже не имя толком чёткой цели. Продержаться на свободе как можно дольше — всё, на что он может рассчитывать. Однако дело о покушении интересует не только его. Что-то здесь нечисто — это видят и командир Реймонда, и один из следователей тайной полиции. Быть может, у беглеца ещё есть шанс?..От автора:Самый первый и самый старый мой завершённый роман. Немного наивный, немного неуклюжий, зато более смелый, чем нынешние.
— Итак, джентльмены, ваше мнение? — вопрос адмирала прозвучал так, словно речь шла об обсуждении заметки в утренней газете, а не о внезапно появившемся противнике. Реймонд фок Аркенау, адъютант капитана флагмана, опустил подзорную трубу — идущая навстречу колонна чужих кораблей мгновенно превратилась в цепочку жирных светлячков, выделяющихся на фоне звёзд — и оглянулся. Адмирал Каррисо тоже опустила трубу, уперев её в бедро, и теперь безо всякого выражения на лице смотрела на тех же «светлячков» невооружённым взглядом.
Реймонду подумалось, что Каррисо в этой вечной тьме может разглядеть больше, чем любой другой в рубке — не просто так ведь её обычно узкие, как щёлочки, вертикальные зрачки сейчас расширились, заполнив почти всю радужку. Фок Аркенау понятия не имел, с какой планеты родом адмирал, но внешне она чертовски походила на кошку — большими торчащими острыми ушами, словно бы чуть приплюснутой головой со скошенным лбом, формой носа, огромными зелёными глазами. Правда, кошка должна быть мохната, а волосы у адмирала были только на голове, как и положено — густые, но короткие, едва до плеч. Совершенно нормальные каштановые волосы, такие же, как у людей. И черты лица, в общем-то, почти человеческие, особенно если на нос не глядеть, и кожа — нормальная, смуглая, как у всех космонавтов, начинавших на парусниках, и фигура — со спины за инородку не примешь. Хотя нет, уши и со спины видны…
— А какие тут мнения? — мрачно буркнул капитан Эйгенхольт. — На обратный курс и полным ходом — до ближайшей базы.
— Капитан… — Каррисо покачала головой, даже не глядя на собеседника. — Если первый корабль в их колонне действительно «Змей Гукруш», а остальные равны ему в классе… а, судя по свечению, так оно и есть… Они нас догонят всей флотилией часов через пять. А до порта Коргесберг — четверо суток ходу.
Кто-то из присутствующих в наблюдательной рубке глупо хихикнул. Обстановка вообще была довольно напряжённой — младшие офицеры обменивались тревожными взглядами, старшие же сохраняли совершенно каменные лица, что пугало ещё сильнее.
Капитан поджал губы, мрачнея всё больше, и коротко бросил:
— Тогда один выход. Оставить сильный заслон. Все линкоры…
— Угу. Восемь линкоров на двадцать шесть. И не факт, что фрегаты смогут уйти… — адмирал передала трубу своему адъютанту, заложила руки за спину и прикрыла глаза. Выражение лица её сделалось отрешённым. Реймонд вспомнил, как адмирал рассказывала — в такие моменты, когда вокруг шумно или нервно, она представляет себе вращающееся тележное колесо. Вроде как помогает углубиться в свои мысли и сосредоточиться. Капитанский адъютант пробовал — не получалось.
В рубке стало очень тихо. Даже молодые офицеры перестали шептаться — неизвестно, как там насчёт зрения, но слух у Каррисо точно был кошачий. Ещё бы, с такими-то ушами…
Фок Аркенау таращился на замершую в излюбленной позе — руки за спину, нога чуть отставлена вперёд — Каррисо и, чтобы не думать о возможном сражении (мысли были исключительно неприятные), думал об адмиральских сапогах. На фоне их зеркального блеска даже сапоги самого Реймонда, всегда тщательно следившего за одеждой, казались обувью крестьянина, работающего в поле с навозом. Интересно, она сама начищает или денщика мучает? Начищать там действительно измучаешься — адмирал Каррисо носила ботфорты без отворотов, чуть не во всю длину ноги, выше, чем до середины бедра, а ноги у неё были длинные.
Задержав внимание на этом пункте, почти семь месяцев не видевший жену и принципиально не посещающий портовых борделей лейтенант невольно отметил, что у Каррисо не только длинные ноги, но и всё остальное, что полагается красивой стройной женщине, на месте. И адмиралу несомненно идут как её приталенный тёмно-синий камзол с неразрезанными фалдами, украшенный золотым шитьём по краю, под которым она вместо положенной рубашки с дурацким пышным жабо носила что-то вроде простого белого свитера с высоким воротником, так и облегающие серые бриджи, едва заметные, правда, между камзолом и ботфортами… Да и лицо не настолько отличается от человеческого, чтобы казаться неприятным. Даже наоборот — эти огромные яркие глаза…
От непристойных для офицера мыслей о собственном верховном командовании Реймонда спасла сама адмирал. Каррисо дёрнула ушами, как кошка, услышавшая скребущуюся мышь, открыла глаза и спросила:
— Пост дальномера. Они продолжают сближаться? Всё также колонной? Не пытаются развернуть строй?
— Да, мой адмирал. Противник движется походной колонной. Курс встречный.
— Превосходно. Значит, они всё ещё думают, — адмирал улыбнулась — широко, демонстрируя острые клыки. — А я, знаете ли, уже надумала. Так что у нас фора. Джентльмены, предлагаю спуститься на боевой мостик.
— Мой адмирал… мы примем бой? — не удержался фок Аркенау.
