Вокруг по-прежнему гремела танцевальная музыка, но Брент утратил к ней всякий интерес. Зрелище веселящихся людей стало ему почему-то невыносимо. Бренту захотелось выбраться из толпы, а единственное тихое место, о котором он вспомнил, находилось внизу у реки, за светящейся полосой мха, посаженного незадолго до праздника.
Он сидел у самой кромки воды, бросал в воду ветки и смотрел, как их уносит течением. Время от времени кто-нибудь проходил мимо, но гуляющие обычно шли парами и не замечали его. Брент бросал на них завистливые взгляды, мрачно размышляя над тем, что ничего-то у него в жизни не получается.
В конце концов, думал он, было бы даже к лучшему, если бы Ирадна выбрала не его, а Джона и Брент остался бы один ' на один со своим горем. Но она не выказывала ни малейших признаков того, что предпочитает одного другому. Может, она просто развлекается за их счет, как считают некоторые — тот же старый Йохан, к примеру. Хотя, возможно, она просто не в состоянии выбрать. Наверное, нужно, мрачно решил Брент, чтобы кто-то из них двоих совершил нечто действительно из ряда вон выходящее, чего другой повторить не сможет.
— Привет, — раздался тоненький голосок за спиной. Он обернулся и посмотрел через плечо. Маленькая девочка лет восьми смотрела на него, слегка склонив набок голову, как любопытный воробышек.
— Привет, — без энтузиазма откликнулся он. — Почему ты не смотришь, как танцуют?
— А почему ты не танцуешь? — тут же откликнулась она.
— Я устал, — сказал юноша, надеясь, что это покажется ей достойным предлогом. — И вообще, тебе не стоило бы тут бегать одной. Ты можешь заблудиться.
— Я и заблудилась, — радостно заявила она, усаживаясь на берег с ним рядом. — И мне это нравится.
«Интересно, из какой она деревни?» — подумал Брент. Хорошенькая девчушка, но выглядела бы гораздо лучше, если бы ее личико не было перемазано шоколадом. Похоже, его одиночеству наступил конец.
Она уставилась на него с той естественной прямотой, которая вызывает в людях смущение и которая уходит навеки, когда кончается детство.
— А я знаю, что с тобой, — внезапно сообщила она.
— Вот как? — откликнулся Брент с вежливым скептицизмом.
— Ты влюблен!
Брент выронил из руки ветку, которую хотел бросить в реку, и повернулся, чтобы взглянуть на свою мучительницу. Она смотрела на него с таким торжественным сочувствием на лице, что за секунду вся его мрачная жалость к себе самому испарилась в приступе смеха. Она, кажется, обиделась, и молодой человек быстро взял себя в руки.
— Как ты догадалась? — спросил он с нарочитой серьезностью.
— Я читала об этом, — восторженно сообщила она. — А однажды я видела пьесу, и там человек тоже пришел к реке и сидел ну совсем как ты, и потом он в нее прыгнул. В этот момент заиграла ужасно красивая музыка.
Брент задумчиво посмотрел на развитого не по годам ребенка и ощутил облегчение от того, что она не жила в их деревне.
— Извини, что не могу организовать музыку, — серьезно сказал он. — Но в любом случае речка здесь недостаточно глубока.
— Дальше она глубже, — объяснила девочка, — это только речка-ребенок, и она не вырастет, пока не выйдет из леса. Я видела из флайера.
— А что с ней делается потом? — спросил Брент, которого ни в малейшей степени не интересовал этот разговор, но он был благодарен за то, что тема его стала более отвлеченной. — Я полагаю, она впадает в море?
Девчушка издала недостойное маленькой леди возмущенное фырканье.
— Конечно, нет, глупый. Все речки по эту сторону холмов впадают в Великое озеро. Оно такое же большое, как море, но настоящее море находится по другую сторону холмов.
Брент плохо разбирался в географических деталях своего нового местожительства, но понимал, что ребенок прав. Океан был менее чем в двадцати милях к северу, отделенный от них грядой невысоких холмов. В ста милях от побережья лежало Великое озеро, дававшее жизнь землям, некогда бывшим пустыней до тех пор, пока инженеры-геологи не изменили сам континент.
Гениальный ребенок тем временем сооружал карту из прутиков и терпеливо передавал знания своему довольно тупому ученику.
— Мы вот здесь, — говорила она, — а здесь река и холмы, а озеро вон там, около твоей ноги. Море идет вот так. И я тебе скажу один секрет.
— Какой же?
— Никогда не догадаешься.
— Да, наверно, не догадаюсь.
Ее голос понизился до доверительного шепота:
— Если идти вдоль побережья — это недалеко отсюда, — то придешь в Шастар.
Брент попытался принять потрясенный вил, но не сумел.
— Не думаю, чтобы ты о нем слышал! — воскликнула она, глубоко разочарованная.
— Извини, — ответил Брент, — я полагаю, это был город, и, кажется, я про него где-то слышал, но ведь городов было так много — и Карфаген, и Чикаго, и Вавилон, и Берлин, — всех просто не запомнишь. И в любом случае их уже нет.
— Вот и не так. Шастар все еще здесь.
— Ну, некоторые из городов сохранились, и люди часто их посещают. Примерно в пятистах милях от моего старого дома был когда-то довольно большой город, который назывался…
