Количество еды и снаряжения, необходимых для двух-трех-недельного путешествия, было поистине ошеломляющим, и первые же расчеты привели Брента в мрачное настроение. Он чуть было не предпринял попытку выпросить или взять взаймы флайер, но не было никакой гарантии, что просьба его будет удовлетворена, а отказ наверняка означал бы провал всего предприятия. Однако совершенно невозможно унести на себе все необходимое для путешествия.
Для любого человека, принадлежащего к менее автоматизированной эпохе, решение проблемы было бы абсолютно очевидно, но Брент пришел к такому решению не сразу. Летающие машины уничтожили все прочие виды сухопутного транспорта, кроме одного, самого старого и самого универсального из всех существующих, — а именно лошадей.
В Чаддисе было шесть лошадей — небольшое количество для поселения такого размера. В некоторых деревнях лошадей было больше, чем людей, но в той, где жил Брент, возможностей для верховой езды было мало. Сам Брент ездил верхом два или три раза в жизни, да и то понемногу.
Жеребец и пять кобыл находились в ведении Тригора, сварливого маленького человечка, у которого не осталось другого интереса в жизни, кроме животных. Он не принадлежал к самым выдающимся умам Чалдиса, но, казалось, был абсолютно счастлив, управляя частным зверинцем, в котором содержались собаки разных пород, пара бобров, несколько обезьян, львенок, два медведя, молодой крокодил и другие животные, которыми обычно принято восхищаться, не подходя к ним близко. Единственная неприятность, омрачавшая его безмятежную жизнь, состояла в том, что пока ему не удавалось приобрести слона.
Тригор, когда к нему подошел Брент, стоял, облокотившись на ворота загона. С ним разговаривал незнакомец, который был представлен Бренту как любитель лошадей из соседней деревни. Сходство между этими двумя людьми, от манеры одеваться до выражения лиц, делало подобное представление совершенно ненужным.
Человек всегда чувствует неуверенность в присутствии специалиста своего дела, поэтому Брент обрисовал свою проблему довольно робко. Тригор серьезно выслушал его и долго молчал, прежде чем ответить.
— Любая подойдет, если знать, как с ними управляться, — медленно сказал он, показывая большим пальцем в сторону кобыл. Тригор с сомнением оглядел Брента. — Они, знаешь ли, как люди: если невзлюбят тебя, то с ними уже ничего не поделаешь.
— Это точно, — эхом откликнулся незнакомец с явным удовольствием.
— А вы научите меня, как с ними управляться?
— Может, да, а может, нет. Я помню одного паренька вроде тебя, он тоже хотел выучиться ездить верхом. Так лошади просто не подпускали его к себе. Не подпускали, и все тут. Он им не понравился.
— Лошади умеют разбираться в людях, — мрачно изрек второй лошадник.
— Это верно, — согласился Тригор, — ты должен их чувствовать. Тогда тебе не о чем беспокоиться.
Брент подумал, что в бесчувственных машинах преимуществ, пожалуй, побольше.
— Я не хочу ехать верхом, — решительно объяснил он. — Я хочу, чтобы лошадь везла мое снаряжение. Или против этого она тоже станет возражать?
Его тонкий сарказм остался незамеченным. Тригор торжественно кивнул.
— С этим проблем не возникнет, — заверил он, — все они позволят вести себя в поводу — все, кроме Маргаритки, вот так. Ее-то ни за что не заставишь.
— Тогда, как вы думаете, не могу ли я взять на время одну из… ну, наиболее сговорчивых?
Тригор неуверенно переминался с ноги на ногу, раздираемый двумя противоречивыми желаниями. Ему было приятно, что кому-то понадобились его любимые животные, но он беспокоился, как бы им не причинили вреда. Любой ущерб, нанесенный Бренту, имел гораздо меньшее значение.
— Ну, — начал он с сомнением, — сейчас это не слишком-то удобно…
Брент внимательнее посмотрел на кобыл и понял, почему. Только одну из них сопровождал жеребенок, но было очевидно, что эта несправедливость скоро будет исправлена. Вот и еще одно осложнение, которого он не предусмотрел.
— Сколько времени ты будешь отсутствовать? — спросил Трегор.
— Самое большее, три недели, а скорее, уложусь в две.
Трегор быстро произвел в уме какие-то гинекологические подсчеты.
— Тогда ты можешь взять Солнышко, — заключил он, — с ней у тебя не будет проблем. Это самое покладистое животное из всех, что у меня когда-либо жили.
— Большое вам спасибо, — сказал Брент. — Я обещаю, что с ней все будет в порядке. Вы не могли бы нас представить друг другу?
— Не понимаю, почему я должен это делать? — добродушно ворчал Джон, подвешивая корзины к лоснящимся бокам Солнышка. — Тем более я даже не знаю, куда ты собрался и зачем.
Брент не мог ответить на последний вопрос, даже если бы хотел. В те моменты, когда к нему возвращалась способность разумно мыслить, он понимал, что ничего ценного он в Шастаре не найдет. На самом деле, трудно придумать что-нибудь, чего у людей теперь нет или чего бы они мгновенно ни получили, если бы захотели. Само путешествие должно стать доказательством — самым убедительным, какое он только мог придумать, — его любви к Ирадне.
