«Война,» – выдохнули два гулких голоса – один погромче, другой потише, но оба – дрожащие от ужаса. Даже сармату на мгновение стало не по себе.
- Она закончилась, – тяжело качнул головой Древний. – Никакой опасности нет. Никто не тронет вас.
Хранители молчали. Гедимин чувствовал, что они на него смотрят – и что им жутко.
«Много боли. Много страха. Очень громко!» – стена мигнула зеленью. «Будут взрывы. Слишком сильно… и много… жжётся, больно!»
- Где? – Древний взглянул на сигнальные огни. Все они были тусклыми, и сирена молчала.
- Где неисправность, хранитель? – насторожился Гедимин. – Почему ты молчишь? Я что-то не так сделал? Это из-за меня вы…
«Нет!» – зелёный луч высунулся из стены, прополз по чёрной броне. «Ты – командир. Ты защищаешь. Не обижайся. Нам страшно.»
- Сны? – глаза сармата сузились и потемнели. – И вы видели эти сны? Кому ещё они снятся?
«Всем,» – отозвался хранитель. «Очень страшно. Я спрячусь. Узнаешь, как помочь? Скажешь нам? Мы не знаем…»
Древний Сармат подождал ещё, но все голоса смолкли, а свечения – угасли. С хрустом опустив тёмный щиток на глаза, Гедимин закинул сфалт за спину и вышел в коридор. В голове плыл туман.
Он сейчас только понял, что лежал не в пустующем хранилище – последнем месте, которое удержалось в его памяти после вчерашнего – а в одном из жилых отсеков. Гедимин попытался восстановить в памяти события прошлого дня, но не вспомнил ничего, кроме прескверных снов. Расстрел Хольгера был последним из них, но не самым неприятным.
Дверь бесшумно открылась перед Гедимином, трое сарматов – дежурная смена – одновременно вздрогнули и чуть не шарахнулись от него. Древний остановился у порога, смущённо глядя на них. Старший смены сделал шаг от щита управления, повернулся к нему. Его взгляд был растерянным и даже напуганным.
- Зашёл проверить, – пробормотал Гедимин. – Какие происшествия?
- Никаких, командир, – ответил сармат. – Тишина. Блок полностью исправен, работает в обычном режиме.
- Хорошо, – кивнул Древний. – Дальняя связь исправна? Разрешено её задействовать?
- Разрешено, – сармат отстранился, освобождая Гедимину путь к боковому экрану. Дежурные с опаской покосились на командира, но перехватить их взгляды он не успел – они вновь повернулись к щиту.
- Всё в порядке, командир? – осторожно спросил старший смены.
- Да, – отозвался Древний, сдвигая пластину на запястье. Передатчик успешно пережил неумелые руки знорков и даже одного сулиса, «усы» послушно выдвинулись и впились в предназначенные для них гнёзда под экраном. Чёрное поле сменилось желтоватым.
«Говорит Гедимин Кет. «Рута», жду связи. Нужен Кронион Гварза,» – строки всплыли на экране и замерли у верхнего поля. Спустя долгие, почти бесконечные мгновения огонёк на пульте мигнул красным.
«Уран и торий! Кронион Гварза на связи. Что произошло?»
«Уран и торий!» – Гедимин облегчённо вздохнул и понадеялся, что сарматы этого не услышали. «Проблема с тревожащими снами. Страдает весь экипаж. Хранители перепуганы. Ты с подобным сталкивался? Что на «Руте»?»
Кронион помедлил перед ответом – и Древний почувствовал удивление и тень недоверия в его словах.
«Тревожащие сны? Весь экипаж? Очень странное явление. Слышу об этом впервые. Проверь возможные утечки, ЭСТ-фон, защиту реакторов. На «Руте» тихо, как всегда. У вас, на Восточном Пределе, что-то неладное с весны. Будь осторожен!»
«Рад за вас,» – Гедимин убрал руку с пульта. «Прости, что потревожил.»
Никаких утечек не было – если в чём Древний и был уверен, так это в исправности оборудования. Только оно сейчас и было надёжным на Восточном Пределе. Всё остальное расплывалось в руках, как лужа Би-плазмы.
За тяжёлой дверной завесой выбивали быструю дробь костяные подвески, глухо рокотали барабаны, пламя заглядывало сквозь щель в белую комнату и плясало по стенам. Кто-то с уханьем прыгал вокруг костра – кости, облитые жиром, нещадно чадили, но солмики привыкли к этому смраду. Койя, неохотно приподняв голову, громко чихнула и прижала уши. Её мех был взъерошен и пропах солмикским мылом, но кошка даже не пыталась вылизаться.
- Койя… – Кесса провела пальцем за кошачьим ухом. Сегон не шевельнулся. Он лежал на краю постели, боком прижимаясь к ледяному плечу Яцека.
Речница не помнила, сколько дней они ехали на юг в промёрзшей повозке, у завёрнутого в шкуры тела. Троих хийкиммигов запрягли в сани, двое солмиков из числа охотников поехали с Анкалином и следили за огнём. Они не трогали Кессу и Хагвана – лишь иногда те, очнувшись от тяжёлого забытья, находили рядом с собой пузырь с жиром или размятой рыбой. Кажется, до Элуатаа они добрались вчера…
- Вот и Праздник Крыс… – с трудом проговорила Речница – горло стиснула невидимая рука. – Ты прав оказался, Речник Яцек. Совсем не с нами была удача. Тепло ли тебе там, за туманами Кигээла?..
Завеса качнулась, пропуская клубы зловонного дыма.
- Кесса, – Кытугьин подошёл и накинул меховое покрывало ей на плечи, – пойдём, там хорошая еда. Тут холодно…
- Кытугьин? – Речница неохотно повернула голову. – Отчего ты не на празднике? Вы вовсе не должны…
