- Скоро засовы порастут мхом, – прошептал Нецис, глядя на окованные медью ворота. Медь давно позеленела, само дерево, иссиня-чёрное, казалось тяжёлым и прочным, как гранитная глыба. Засов, как будто высеченный из цельного ствола, двумя концами уходил в недра привратных башен, и Фрисс думал, кто же способен его поднять – и как это делается? За воротами, над чёрными створками, увенчанными острыми пиками, смутно темнели мелколистные кусты в четыре человеческих роста, ещё дальше выступала из мрака белесая колонна – словно свитый из канатов ствол гигантского дерева, названия которого Фрисс пока не знал.
- Уходите, странники, – сказал Всадник Изумруда, направив на пришельцев копьё. – Пока рог не возвестит, что ветви расплелись, ворота не откроются. Тот, кто войдёт в лес, найдёт там только смерть.
- Норси очень не любят гостей? – покачал головой Фрисс. «Не знаю, из чего этот засов, но его и Флона не выломает!» – растерянно думал он. «Сюда бы Гедимина, он и не такое вскрывал…»
- Мы только следим, чтобы никто не погиб по собственной глупости, – нахмурился стражник-йонгел, выглядывая из башни. – Ваши тела будут гнить за воротами, а нам это нюхать. Идите на базар, продавайте там свои побрякушки и бутыльки! Мой брат болел болотной гнилью, остался без глаз и носа – ну и какое из твоих зелий могло бы его излечить?!
Нецис наклонил голову набок, разглядывая стражника. Фрисс ткнул Некроманта в плечо.
- Ксарна, ведь… – шёпотом начал он, но Нецис недобро посмотрел на него.
- Я сожалею, воин, – склонил он голову. – Боги были жестоки к твоему брату.
Речник молча смотрел на ворота, прочные, как скала. Медные накладки приделаны были к ним, похоже, для украшения – и Фрисс уже различал в них фигуры и знаки. Справа среди языков огня стоял, опираясь на пылающую секиру, воин в крылатом венце, – Кеос Всеогнистый, тот, чьё имя знакомо каждому в пределах Орина. А слева раскинуло позеленевшие перепончатые крылья странное существо – наполовину женщина, наполовину кошка, с лицом, словно рассечённым надвое и переходящим в кошачью морду, с одной человечьей рукой и одной кошачьей лапой – и с осколками зеркального стекла вместо глаз.
- Ты не из почитателей Укухласи? – Нецис указал на левую створку ворот, сочувственно глядя на стражника. – Обратись с просьбой к ней – там, где целители и маги бессильны, боги могут ещё помочь.
Стражник нахмурился и поднял тяжёлый арбалет.
- Боги нас бросили. Иди своей дорогой, колдун, пока тебя не схватили как поджигателя!
…Постоялый двор Хукунгейи – цепочка круглостенных хижин, нанизанных, как бусы, на пробитый в стенах коридор – гудел от волнения, служители таскали туда-сюда кадки и бочонки, пересчитывали целые и расколотые чаши. Во дворе торговцы зазывали на чашку сурвы и раздавали детям сладкую пыль и гадальные клёцки. Все, кто сидел обычно под навесом, попивая угми, теперь разбежались по домам в поисках нарядной одежды или, как могли, украшали свои дома. На постоялом дворе остались лишь странники, и их было немного – те, кто приехал сюда в надежде на встречу с лесным народом, уже покинули Хукунгейю, остались те, чей дом был слишком далеко, или те, кто не искал общения с норси. Жилые комнаты пустовали, тесно и шумно было лишь в загоне – туда поставили своих птиц Всадники Изумруда, и Речник всерьёз опасался оставлять там Двухвостку. Птицы хана-хуу, в отличие от куманов, были хищниками, и очень прожорливыми, а кормили их всякими отбросами, – как же тут не кидаться на всё, что шевелится?!
- Что ты смотришь на меня, Гвиса? – раздражённо шевельнул плечом Нецис, забираясь в самый тенистый угол навеса и ставя перед собой миску с остывающей сурвой. – Если хочешь что-то сказать – так скажи уже.
- Ксарна, ты знаешь средство от болотной гнили? – тихо спросил Речник, не обращая внимания на сердитый взгляд. – Это, похоже, премерзкая зараза – неужели никто ничего не придумал?
- Это местная болезнь, Гвиса, – прошептал Некромант, глядя в миску. – Её разносят туманы Великого Леса, даже в Пурпурном Лесу её нет. Я постараюсь обезопасить тебя – её проще предупредить, чем излечить.
- А если болезнь уже излечена, но раны не затянулись? – Фрисс попытался встретиться с ним взглядом. – Может ли живой избавиться от уродства? Если бы то пламя в Нусунджиа выхлестало мне глаза – ты смог бы меня вылечить?
Некромант поднял взгляд на Речника. Повисло молчание. Фрисс ждал ответа.
- Глаз очень редко восстанавливается, – неохотно сказал Нецис. – Один удачный случай на полсотни, и это у алхимиков Нерси’ата – а мне до них, как до Ургула пешком. Я вложил бы кристаллы в твои глазницы и зачаровал бы их так, чтобы ты видел и живое, и мёртвое, и тени, скользящие между мирами. Так сделал однажды Нгварра Нор’хецаран…
Некромант предостерегающе взглянул на Речника. Тот кивнул.
- Но если я попрошу сделать такое зелье, пусть оно получается раз из полусотни, – ты не откажешься? – с надеждой спросил он. Нецис нехотя наклонил голову.
