Казалось, все, кто был на площади, ждали: тело у тополя издаст рёв.
Штабс-капитан Тавлеев с седла наклонился к ближнему из мужиков:
- Соберите товарищей и предайте труп земле.
Офицеры на конях, за ними пешие солдаты дружно, массой, покидали площадь, заполняя улицу. Селяне скапливались перед тополем: из-за того что три кольца верёвки на трупе были перебиты пулями, остальные кольца ослабляли охват, верёвка распускалась и тело мелкими рывками съезжало наземь, ноги подгибались, из-под трупа пополз ручеёк крови.
Маркел и Илья, наглядевшись, направились домой. Илья протяжно проговорил:
- Тогда было то, что мы видали, теперь это увидели... - он добавил: - Да-а... - и спросил Маркела: - Сравниваешь, небось?
- А что ли нет? - сказал тот задиристо. - Вот этот убитый - он не моих товарищей убил в тюрьме, мне до него дела нет. А если бы убил моих и я был бы должен судить, как его судили? - Маркел, посмотрев на Илью сбоку, говорил на ходу: - А не нашли бы кольцо? Ну, к примеру, он до всего этого пропил бы его? Или кольца и вовсе никогда у него не было бы? Так, значит, тронуть его нельзя - хоть солдат клянись, что видел, как он убивал?!
Илья кивнул, словно согласившись, а потом сказал:
- А если солдат обознался и убивал не этот?
- Но он всё равно меня, если б я на их месте был, ненавидел! - воскликнул в мрачном порыве Маркел. - И я думал бы не про то, что он не убивал! я думал бы, что если он убил и не расстрелян, как он надо мной смеётся!
У парня сжались кулаки, он на миг остановился и мотнул головой, отгоняя видение: ему представился тот, кто смеётся над ним, избегнув расстрела.
- Это такой суд затеять, чтобы одного врага расстрелять! - воскликнул он, и негодуя, и презрительно усмехаясь.
Илья произнёс:
- У них по справедливости, они люди хорошие.
- Хорошие! - неожиданно и твёрдо согласился Маркел. - И как они сладят с теми, кто к ним по-плохому? Столько мыкаться с одним врагом! А врагов у них - не один, не два и не три... - он опять остановился, проговорил с задушевной убеждённостью и восхищением: - Куда им до Льва Палыча Москанина!..
25
Парни ещё раз увидели, что значит суд для эсеров. Подруга Софьи Ивановны приводила её из флигеля к штабс-капитану Тавлееву, и ему было досконально поведано, как красные выгнали Даниловых из дома, как потом убили Фёдора Севастьяновича, а дом и то, что сами не взяли, отдали двоим батракам и кухарке; достался тем и добрый кусище хозяйской земли.
Тавлеев вызвал Обреева, Неделяева, Марию и вместе с писарем Сосновиным задавал вопросы им, Софье Ивановне и её подруге. Дело было разобрано кропотливо.
- От этих троих людей или кого-то из них были показания против вашего мужа, наветы? - спросил вдову штабс-капитан, подводя итог.
- Спаси Бог, зря говорить не буду, я не слыхала! - и Софья Ивановна перекрестилась.
- Просили красных они или кто-то из них дать им что-то из вашего хозяйства, выделить землю?
- И этого не слыхала, - сказала вдова.
- Значит, нельзя сказать, что они причастны к убийству и сами присвоили что-то ваше! - объявил Тавлеев.
Он объяснил вдове:
- Как только мы освободим ваш дом от постоя, вы сможете перейти в него, занять одну из комнат. Но этих троих людей нельзя выгонять на кухню. Они здесь не один год трудились, один из них вырос тут. И землю нельзя у них отбирать. Во всём мире принято: тот, кто вспахал и засеял землю, имеет право собрать с неё урожай!
Штабс-капитан продолжил тоном учителя, который повторяет прописные истины несообразительным ученикам:
- Когда в стране установится всенародно избранная власть, когда будет установлен правопорядок и начнут действовать суды разных инстанций, ваше дело будет рассмотрено в судебном порядке, решится вопрос о собственности. А пока - так! - и он хлопнул ладонью по столу.
Приходил возвратившийся в Савруху свёкор Любы: её с ребёнком муж-офицер увёз в Уфу, где получил должность в штабе белых. Свёкор встал возле конюшни, вызвал из дома Илью и Маркела и, трогая себя за бороду, начал с неотступным напором:
- Дочь покойного Данилова Любовь в своём праве, и на мне лежит исполнить! Забираю коней, тоже и корову!
Вышедший на крыльцо Михаил услышал, доложил штабс-капитану. Тот распорядился привести человека в горницу. Сидя в своей неновой форме за столом, похожий на опрятного домоседа, Тавлеев отчитал стоявшего у порога селянина:
- Во-первых, у вас нет никакого подтверждения, что вы говорите от имени наследницы. Во-вторых, она не единственная наследница, у Данилова остались ещё две дочери, осталась вдова. Но самое главное, - и голос штабс-капитана построжал, - дело о наследстве, о собственности может решить только суд!
Селянин услышал о всенародно избранной власти, об установлении правопорядка. Уходил он с видом жестокой обиды, и было заметно, как тянет его завернуть к конюшне - посмотреть на двух коней. Но Михаил проводил его до ворот, проговорил, хитро поглядывая:
- Ты как будто всего своего лишился и пришёл к этим парням наниматься батраком...
Тот, быстро пойдя прочь, прошипел какое-то неразборчиво-доброе пожелание сказавшему.
