После того как парни приотдохнули, с Ильёй стала напористо бесстыдничать Лизка, Варвара легла под Маркела, со сноровкой действовала в лад с ним, а Ленка сидела рядом. Подкараулив миг, поймала вскинутую стопу Варвары, щекотнула подошву - подпортила девушке завершение. Та, когда парень выпустил её из-под себя, так и провела бы ногтями по подглазью подруги, но любовное действо забрало пыл, и Варвара только прошипела:
- Подлюка!
- Я ж говорю, какая я нахалка! - хохотнула ей в глаза Ленка, обнажая белые здоровые зубы.
После услаждающих трудов все притихли, не сразу отойдя от только что пережитого. Девушки вскипятили чайник, компания пила из кружек чай с колотым сахаром вприкуску; ели бруснику. Илья просил девушек помогать Марии по хозяйству, и все четверо отвечали согласием: подруги они были преданные. Работы же в покинутом парнями дворе было много, взять хоть ту же молотьбу. Каждой и у себя дома хватало дел вдосталь, и приходилось думать: как долго предстоит прятаться в лесу Илье и Маркелу? До Саврухи доходили вести, что красные на Волге бьют белых: отобрали Казань и, кажется, и Симбирск, подступают к Самаре. Вставал вопрос: что станется, если красные победят? и что будет, коли всё же одолеют белые?
Обреев сказал, что если дом и землю отберут, то не зря же он учился, пускай и недолго, ремеслу шорника, кузнечному и плотницкому делу.
- Проживу, лишь бы жить давали! - заявил он деловито и тревожно и отправил в рот горсть ягод.
Маркел произнёс задумчиво:
- А по мне - без земли лучше. Не хочу пахать, мужиком жить.
Все заинтересовались, куда он хочет отправиться.
- Никуда, мне здесь в нашем краю хорошо, нравится он мне! - с чувством проговорил Маркел. - Офицер, который у нас стоял, сказал, что дороги плохие, не хватает элеваторов, паровых мельниц и ещё много чего. Значит, победи белые, они будут всё это восполнять. И, конечно, займутся и пожарным делом. Я думаю, в сёлах будут свои пожарные, и в Саврухе - тоже. Вот мне и дело. Постараюсь в старшие выйти.
- Неплохо надумал - чай, гореть не перестанет! Лишь бы жалование платили хорошее! - поддержала Варвара восхищённо, как, несомненно, поддержала бы и желание Маркела стать коновалом.
Обреев с усмешкой в глазах сказал ему:
- При красных, может, и побольше будет гореть - тоже станешь пожарным? или, думаешь, они не заведут пожарных в каждом селе?
Маркел языком погонял во рту кусочек сахара, отхлебнул из кружки чая, заговорил, глядя на багровые угли в камельке:
- Если победят красные, важное будет другое. Что-то будет делаться для великой мировой силы. И я возьмусь ловить тех, кто против идеи всемирного могущества.
- Это в нашем краю-то? - обронил Илья так, словно услышал несуразность. - Да здесь как было, так и будет: избы, плетни, коровьи да овечьи стада. - Он презрительно хмыкнул, заключил с издёвкой: - Великая сила!
Маркел, не потеряв спокойствия и всё так же глядя на раскалённые угли, сказал:
- В нашем краю, в нашем доме о ней открыл нам человек! - вспоминая Москанина, произнёс размеренно:
- Хочу, чтобы и в наших местах было сотворено нужное для титанической мировой силы.
- Чтобы железный плот пролетел? - продолжал трунить Илья.
- А хоть бы и он - от нас и на вражеские страны! - ответил Маркел гордо: - Я верю!
29
Парням изо дня в день попадались жёлто-коричневые лисички, беловатые маслята, сине-жёлтые сыроежки, красноватые рыжики и разные другие грибы, а потом пошли всё больше золотисто-медовые зимние опята. Холодеющие ночи упреждали о близящейся зиме, в камельке до утра горел валежник. Какая-нибудь из подруг, в то время как остальные трудились по хозяйству, привозила хлеб, сливочное масло, яйца. И новости.
31 октября 1918 года наступавшая со стороны Самары 24-я Симбирская дивизия красных, которую они именовали Железной, вошла в Бузулук. Парни узнали: красные показались в Саврухинской волости, а, значит, белым вряд ли до того, чтобы ловить нежелающих идти в их армию. Придут комиссары - объявят свою мобилизацию, но всё же нельзя не навестить дом. И ждут дела, для каких надобны мужские руки, и не отмахнуться от ясного, как день: красные, застав в доме одну девку, непременно уведут коней, зарежут корову, а односельчане довершат опустошение. Само собой понятно, что и при хозяевах-мужиках коммунисты не постесняются с реквизицией, но им можно будет сказать про Москанина, - имущество парням и Марии выделила советская власть.
И парни, через неохоту, возвратились из леса домой, стали чистить хлев и конюшню, домолачивать хлеб.
