- Нас не спросят.
Костя нашёл, что продолжать о пробе оружия не стоит, толкнул товарища плечом:
- Не хочешь Глашу всчесать?
- Чтобы я на дурочек глядел? - надменно ответил Неделяев.
"Если б можно было, чтоб никто не знал, ты бы не поглядел, что она дурочка", - мысленно усмехнулся Пунадин, а вслух произнёс:
- Как коммунист скажу: правильно! Я себе ничего не позволю с той, кто не в полном уме.
34
Расцветающим майским днём ветерок шептался с юной листвой клёнов и тополей: в роще притих красный кавалерийский полк, нацелив внимание на восток, в той стороне пролегал наискось овраг, за ним была степь с далёким перелеском.
Слева от рощи за полем начиналась станица Нежинская, за нею на севере горизонт приподнимала пологая Алебастровая гора. По гребню горы с севера на юг тянулась, огибая с востока станицу, пересекая поле и достигая рощи, линия обороны красных: цепь окопчиков с брустверами. Роща, раскинувшись вправо, обрывалась у реки Урал, текущей с востока.
Западнее линии фронта, менее чем в пятнадцати верстах, ждал своей участи Оренбург, до которого добирались белые. Кавполк с середины апреля участвовал в его обороне. Казакам, наступавшим на этом участке с востока, не мешало бы призанять боевого куража - один вахмистр заявил сотнику в присутствии рядовых казаков и офицеров: "Мы воюем от сих и до сих, и всё!" И не был наказан.
Кавалеристы из-за деревьев смотрели на равнину за оврагом: по ней, накрывая её, будто ползущая тень от тучи, приближалась масса конников. Оставляя овраг в стороне, они шли рысью на Нежинскую.
- Хотят пощупать оборону, - сказал Пунадин; он и Маркел сидели, подвернув под себя ноги, под клёном.
Скопление казаков стало растягиваться в шеренгу, примерно половина её накатывала на череду окопчиков, прикрывающую станицу, другая половина устремлялась на окопчики между станицей и рощей. Вся шеренга понеслась карьером.
- Смотри - лавой пошли! - отрывисто бросил Пунадин, пристально следя за атакой, как и другие кавалеристы, чьи кони были отведены вглубь рощи.
Маркел беспокойно привстал, опять сел; неотвязно виделось - он сам, по неумолимому приказу, скачет на залёгшего противника, на целящиеся винтовки. Дрожь страха пробежала по лопаткам, тронула кисти рук - они невольно сунулись в прошлогоднюю листву, покрывающую сырую почву. Как хотелось держаться за жадно вдыхаемое: "Не все пули попадают в цель". Вон как нахально несутся казаки, каждый держит на отлёте руку с шашкой!
Под бестревожно-голубым майским небом перед казаками летело, ведя их за собой, неистовство - и вдруг натолкнулось на зачастивший стук ружейных выстрелов, на страшную своей ровной негромкостью скороговорку пулемётов.
Наблюдавшие со стороны, из рощи, красные услышали ржанье смертной боли: одна, вторая, третья лошадь, подламывая передние ноги, валилась наземь, роняя всадника или придавливая его, там и там всадники падали со скакавших лошадей. Неистовство оказалось мимолётным, оно покинуло казаков, которые поворачивали назад, поредевшая шеренга конников обратилась в удалявшуюся россыпь.
Маркел, не выдержав волнения, спросил Пунадина:
- Теперь нас в атаку пошлют? - он пока ещё ни разу не дышал ветром атаки.
Пунадину довелось не однажды скакать на пули, от страха это его не исцелило, но он умел показаться отчаянным молодцом - а уж тем более перед подопечным. Вполне его понимая, он снисходительно ему улыбнулся, поучающе произнёс:
- Ты думай и представляй, как рубишь беляка, дай себя всего злости взять! тогда места страху не будет.
"Злости у меня много, но места хватает и ей и страху", - подумал тоскливо Маркел, он смотрел на поле с рассыпанными по нему телами людей и лошадей, не все были недвижны, долетали крики раненых, умирающих.
Подошёл ординарец командира полка, передал узнанное от перебежчиков: пойдёт, мол, в атаку пехота, это - насильно мобилизованные мужики Кустанайского уезда. Драться они не станут - сбегутся в овраг перед рощей, чтобы сдаться в плен. Тогда кавполк обогнёт справа овраг широким полукружьем и зайдёт белякам в тыл.
Ординарец разносил известие, заключая его фразой:
- Велено, чтобы все знали задачу.
Вскоре вдали на равнине показалось множество фигурок, и они словно ещё множились, оказываясь ближе, ближе. Не выстраиваясь в цепи, они походили на гонимое стадо, которое, заполняя ширь степи, как будто бы должно было обтечь овраг с обеих сторон и накатить на рощу. Но вдруг стадо стало, сбиваясь плотнее и плотнее, тесниться к оврагу и пропадать в нём. К югу от него зовуще открывался путь на восток. Кавалеристы в роще побежали к коням, полк всё удлиняющейся колонной потянулся в степь.
