Крепкая саврасая лошадка понесла Неделяева знакомой дорогой в Сорочинское. Возвратился он с конной командой, которую возглавлял давешний чекист в белой папахе и в очках, фамилия его была Пономарёв. Низкие пухлые облака сеяли липкие снежинки и изморось, копыта лошадей месили тающий грязный снег.
На улице села Неделяев поехал впереди команды, ведя её к избе Панкрата Ременникова. Милиционер волновался, волнение подстёгивала память: в такой же сырой мартовский день три года назад он, работник, шёл по двору хозяина Данилова и увидел въезжающих всадников. Главный, человек в городском пальто, в беличьей шапке, сошёл с коня, пожал Маркелу руку. День встречи с Львом Павловичем Москаниным запомнился ветреным, нынешний же дышал спокойно-расслабленно.
В пустом дворе Ременникова Маркел первым соскочил с седла, чуть не побежал к избе, но удержался, пропустил вперёд чекиста Пономарёва. На крыльце уже стоял, поддев пальцами пуговицу зипуна на груди, обуянный тревогой хозяин. Пономарёв, вперив в него взгляд сквозь очки, раздельно произнёс:
- Оружие храните?
Ременников отступил на шаг, мотнул головой:
- Нету у меня оружия.
- Будем делать обыск, - сказал чекист.
С ним и с Маркелом в избу вошли второй чекист, несколько милиционеров. На кровати лежала на спине хозяйка, укрытая до подбородка тулупом; не приподнявшись, чуть повернула голову, глядя на пришельцев.
- Что с ней? Не тиф? - спросил Пономарёв хозяина.
Тот пробормотал:
- От голода доходит...
Один из милиционеров заглянул под кровать, второй - под лавку. Маркел с притворной заботливостью в лице и голосе спросил Ременникова:
- Дети где?
- Один у меня Аверьян. Бегает где-то. Оно и лучше, чем дома мне глаза мозолить, дать ему нечего... - проговорил мужчина в острой тоске и нервно сглотнул, понимая, что гостей интересуют не дети.
Неделяев вышел в сени, влез по лестнице на чердак и вскоре вернулся с завёрнутой в мешковину винтовкой. Ременников сказал разбитым голосом:
- К ней патронов нет.
Пономарёв взял у Маркела винтовку, с которой тот удалил мешковину и намотанную поверх верёвку, сказал, поворачивая оружие так и эдак:
- Трёхлинейный карабин для артиллеристов.
- Прятать удобно, потому как без штыка и короче и пехотной и драгунской, - прибавил Неделяев тоном благожелательного человека, который оценивает вещь.
Хозяин, растерянно-подавленный, видимо, не находил, что сказать. Пономарёв передал карабин другому чекисту, обратился к Ременникову:
- Вы знаете, что мы наказываем за хранение оружия, но вы его хранили и солгали, что не храните!
- Я был красноармейцем... - вырвалось у хозяина, он запнулся, в отчаянии продолжил: - Беляка подстрелил, его винтовку взял как трофей, на память...
Маркел произнёс как бы с участливой укоризной:
- Так и надо было сказать, а то, - и он передразнил Ременникова: - "Нету у меня оружия".
Тот силился улыбнуться:
- Ведь хотел же сказать... и надо бы! - заключил с видом раскаяния.
- Вилять бесполезно, правду вытянем, - пообещал Пономарёв, не повышая голоса, поворачиваясь к выходу.
Два милиционера взяли хозяина за руки выше локтей, повели из дома. В "кабинете" Неделяева впервые производился допрос. Чекист в очках сидел за столом, допрашиваемый стоял. Чекисту были известны от Маркела, а тому от Гаврюши фамилии двоих, кто толковал с Ременниковым о советской власти. К нему в избу, сообщил Гаврюша, приходили ещё двое, но тех Аверя не знает.
Пономарёв заявил арестованному:
- Вы и ваши сообщники у вас дома говорили, что в стране происходят восстания, что должны напасть японцы и вторгнуться белогвардейцы, которые скрываются в Китае.
Ременников, не поднимая глаз, проговорил чуть слышно:
- Не было такого...
- Ваши сообщники показали, что было! - чекист назвал двоих. - Разговоры заводили вы, а они только поддакивали. Вы им про винтовку сказали.
Арестованный с минуту стоял окаменело, потом выговорил:
- И они власть хаяли...
- Расскажите - как!
Тот принялся передавать, какими словами его товарищи награждали советскую власть. Был убеждён, что они на него донесли. Пономарёв, поощрительно кивая, непринуждённо ввернул:
- Кто ещё участвовал?
И Ременников назвал двоих, один в Саврухе не жил, приезжал из деревни Нойкино. За ним отправился Маркел с группой милиционеров, и ночью в его "кабинете" сидели на корточках, поскольку табуреток им не дали, все пятеро обвиняемых. Каждый повторял, что не думал восставать против советской власти, четверо держались за то, что не видели винтовку, о какой упомянул Ременников. Арестованные напомнили, что в войну служили в Красной армии.
- Известный Кережков и вовсе был начальник красной дивизии, - угрюмо высказал Неделяев.
Вскинулся Ременников:
- Так он какое восстание поднял! - и тут же со вздохом свесил голову. - А мы что?.. чего не сболтнёшь с голоду...
- У тебя дома для того собирались, чтобы сболтнуть, - ковырнул Маркел.
54
