Весь девятнадцатый век мы будем смотреть, как Романтизм и Реализм решают проблему ответственности человека за свои действия, его связи с Богом и привязанности к социальным благам.
С этими словами Вадим Юрьевич снял очки, положил их в серый кожаный чехол и, с щелчком закрыв футляр, объявил:
— Завтра будет небольшой тест на знание текстов семнадцатого века. Спасибо за внимание. Можете быть свободны, — закончил профессор, — Здравствуй, Наташа! — радостно потянул Вадим Юрьевич и протянул к Смысловой свои сухие сморщенные руки.
Наташа обняла профессора, присела за первую парту, стянув с шеи сумку и спрятав ее за спину, и сказала:
— Я же обещала. Сколько работ прислали?
— Только семь, так что надолго я тебя не задержу, — сообщил профессор и передал ей стопку распечатанных курсовых работ.
Наташа рассмеялась:
— Когда же вы перестанете их распечатывать? С ноутбука удобнее проверять.
Вадим Юрьевич угрюмо потупился, ухмыльнулся, присел на краешек кресла, придвинул к себе свою половину бумаг и, взяв в руки красную ручку, стал читать. Наташа прочитала работу о функции картины Ганса Гольбейна младшего в романе Достоевского «Идиот», отметила зеленой пастой удачные мысли, красным выделила спорные моменты и списанный материал, рядом подписала «указать источник» и отложила работу на край стола.
— Скажите, Вадим Юрьевич, — осторожно начала она, — Женя к вам часто приходит?
Профессор исподлобья посмотрел на Наташу хитрыми зелеными глазами и, скрывая усмешку, ответил:
— Бывает приходит.
— Последнее время приступы участились, — произнесла Наташа с тревогой в голосе, — Он даже не признается мне в этом, видимо, не хочет, чтобы я переживала. Может ему сходить к другому психологу, если встречи с этим не помогают?
— Может быть, — не отрываясь от проверки, пробормотал Вадим Юрьевич.
— Когда вы делаете вид, что не слушаете, я чувствую себя глупо, — буркнула Наташа, надув губы, — Он так сильно хочет вспомнить отца.
Профессор поднял глаза и спокойно произнес:
— Он хочет узнать, что было на самом деле, чтобы успокоить свой ум. Но его бессознательное хочет рассказать то, что успокоит его душу. Дай ему время, — сказал профессор, посмотрел на свою бывшую студентку и увидел на ее лице застывший вопрос, — Тебя беспокоит что-то еще?
Наташа округлила от удивления глаза.
— Как вы это делаете? — всплеснув руками, воскликнула она, — Моя подруга живет с нами, Жене это не очень нравится.
— А тебе? — растягивая гласные, спросил Вадим Юрьевич, продолжая читать курсовую.
— Я рада, что могу ей помочь, — быстро протараторила Наташа и стыдливо опустила глаза.
Профессор с досадой покачал головой и, написав на титульном листе проверенной работы большими красными буквами «переделать, все списано с моей же статьи», откинулся на мягкую спинку кресла, сложив руки на животе.
— У тебя на лбу всё написано. Что же ты меня обманываешь? — сказал профессор и погрозил ей пальцем, — Мир полон иллюзий, и люди не любят жить в реальности. Этого не возникло бы, если бы ты обозначила свои границы сразу.
— Я так и сделала, — рассеянно ответила Наташа.
— Вот уж не правда. Когда океан притворяется морем, страдает суша. Если видишь себя настоящей, то и других будешь видеть такими, какие они есть. Не такими, какими они хотят быть, не такими, какими ты хочешь, чтобы они были, а такими, какие они есть. Если не врать себе, тогда никто не сможет тебя обмануть.
— Я не против того, чтобы она у нас жила, но мне начинает казаться, что она наслаждается своей беспомощностью.
— Дело не в ней, а в тебе. Сначала разберись с собой и своим спасательством.
— Я не спасатель, — обиженно буркнула Наташа.
Профессор снова придвинулся к столу и, взявшись за листы, передразнил:
— Сказала она, бесплатно помогая проверять своему бывшему преподавателю курсовые работы в семь вечера.
— Я… — начала было оправдываться Наташа, но профессор не дал ей договорить.
— Беременная, — проговорил он, подняв вверх указательный палец.
Наташа фыркнула и, смущенно улыбаясь, вернулась к проверке курсовых, стараясь успеть отчитать оставшиеся работы за час, чтобы приехать домой раньше Жени.
Когда Наташа вышла из здания университета, на часах было больше восьми. Она заказала такси и, пока ждала, рассматривала все, что ее окружает. Порванное небо в ассиметричных заплатках из белых облаков начинало темнеть. Солнечный шар валился за горизонт, оставляя за собой пепельно-розовый след. Лучи солнца падали на стволы сосен, растущих вдоль улицы, и окрашивали их в янтарный цвет. Хаотично разбросанные желтые точки светились в окнах домов. Свежий вечерний ветер откуда-то доносил сливочный запах сандалового дерева. Наташа поглубже вдохнула приятный аромат и села в подъехавшее к ней такси.
