Около десяти вечера семья Страховых должна была собраться за большим столом, чтобы выслушать важную новость, которую Женя и Наташа обещали рассказать. Валентина Валерьевна, прикрепив бигуди к голове, суетливо переносила праздничный сервиз из шкафчика, стоящего в маленькой кухне, в просторную гостиную, где она сервировала стол. Быстро перебирая отекшими пухлыми ногами, она бегала от одной комнаты к другой, поминутно поглядывая на часовую стрелку и обреченно вздыхая. Она поставила пять тарелок из белого фарфора на плетеные зеленые салфетки, уложила рядом серебряные вилки, ножи и ложки, в центр стала поставила массивную хрустальную вазу для цветов, которые обязательно принесет сын. Почуяв запах гари, она ахнула и, подскакивая на болящей левой ноге, подбежала к духовке, выключила газ и вынула противень с запеченной в соусе барбекю курицей, покрывшейся плотной румяной корочкой, и стеклянную продолговатую форму с лазаньей. Убедившись, что все готово, Валентина Валерьевна отнесла блюда на стол, прикрыла крышкой, чтобы сохранить их теплыми, и нарезала салат из свежих овощей. Закончив с сервировкой, она упала на диван и протянула вперед дрожащие от усталости ноги, потирая вспотевший лоб снятым с головы рваным чепчиком.
— Ты так и будешь встречать гостей? — недовольным тоном спросил зашедший в гостиную Виталий.
Валентина Валерьевна снова подскочила, всплеснула руками и, шаркая подошвой тапочек, побежала в спальню, чтобы переодеться. Она закрыла за собой дверь, подошла к зеркалу и с отвращением стала рассматривать себя в нем. Сначала она постучала по обложенным жиром бокам и похлопала по свивающему животу, затем оттянула обвисшую кожу рук и потрясла мягкими крупными бедрами. После этого привычного ритуала она, презрительно фыркнув, натянула на себя цветастое платье прямого кроя, превратив свою фигуру в ровный прямоугольник, сняла бигуди и расчесала черные короткие волосы, вставшие дыбом. Черты ее лица еще не потеряли своей привлекательности: мраморная кожа сияла чистотой, узкие черные глаза сверкали из-под длинных ресниц, нос, заостренный книзу, давал тень на узкие розовые полоски губ. Так гордившаяся своей статью и красотой в юности, Валентина Валерьевна теперь не знала, куда бежать, чтобы никогда уже не видеть опостылевшее ей отражение в зеркале.
Внезапно пространство квартиры заполнил резкий свист дверного звонка. Валентина Валерьевна спрыснула себя лавандовыми духами и поспешила встретить долгожданных гостей. Женя, как и ожидала Валентина Валерьевна, пришел с охапкой длинных белых роз, обернутых в крафтовую бумагу, и, поцеловав мать в щеку, вручил ей букет. Растроганная женщина рассыпалась в благодарностях, а сама про себя думала, как же похудел и осунулся ее мальчик. Она жадно вглядывалась в его лицо, рассматривая впавшие щеки и синие круги под уставшими красными глазами. Худоба его тела волновала сердце беспокойной матери более всего, поэтому Валентина Валерьевна поклялась сама себе следить за тем, чтобы за ужином тарелка сына никогда не оставалась пустой. Она также заметила, как расцвела рядом с Женей эта серая мышка. Здоровое подтянутое тело Наташи и розовый румянец на ее щечках приводили Валентину Валерьевну в бешенство. Однако в душе побаиваясь вступать с сыном в конфликт, она молчала и улыбалась будущей невестке.
Вместе с Женей и Наташей в квартиру зашел пятый гость, крестный отец Страхова, друг Виталия, Алексей Иванович Беловодов.
Виталий, не любивший посиделки не в свою честь, прятал своё презрение под маской безразличия и почти весь вечер провел молча. Если бы не приглашенный его женой друг, он бы вовсе отказался от присутствия, но позволить другу узнать новости раньше него он никак не мог, поэтому терпел и ел.
Течение каждого разговора за семейным столом ведет к разговору о сущности бытия и вопросе существования Бога. Эта самая главная русская традиция. Валентина Валерьевна, узнав о скором рождении внука, от радости пустила слезу.
— Крестить надо непременно! — восторженно объявила она, всплеснув полными руками.
— Почему это? — оторопел Страхов и с неудовольствием поглядел на мать.
Валентина Валерьевна вся вспыхнула:
— Как это, почему? Как же он будет некрещеный? Нет, — протянула она, — так нельзя, ребята.
— Я думаю, что он должен сам вырасти и решить, нужно ли ему креститься, — робко начала Наташа, — Нельзя такие решения принимать помимо воли человека.
— Как это? — грозно воскликнула Валентина Валерьевна и вся покраснела, — Хотите сказать, что мы вас помимо вашей воли крестили? Что мы ошиблись, навредили вам как-то? — продолжала она, впиваясь взглядом в сына.
— Нет, — спокойно ответил Женя.
Лицо Валентины Валерьевны мигом просветлело и она откинулась на спинку стула с чувством победителя. Наташа смутилась и потупила взгляд.
— Но, — так же спокойно продолжал Страхов, — Нет необходимости нам делать так, как делали вы. Крестить ребенка при рождении я не буду.
Валентина Валерьевна выскочила из-за стола, слегка пошатнув его, и замахала руками перед лицом сына.
