С одной стороны поселок обнимали испещренные солнечным светом шелковые сопки, неровными зубцами торчащие из-за покрытых красной черепицей крыш жилых домиков. С другой стороны огромным кругом желтели старые пшеничные поля, а у самой линии горизонта, где земля переходит в небо, прозрачно белела туманно синяя кромка леса. В теплом весеннем воздухе стоял острый, терпкий запах хвои, перемешивающийся со сладким ароматом тающих на земле красных ягод боярышника. Он прошел вглубь парка по ухабистой темно-красной тропинке, осененной громадными сводами лесной зелени, вышел к озерцу и замер. Солнечные лучи мерцали на гладкой зеркальной поверхности воды. Когда редкий ветерок гнал легкую волну, мелкие искры солнца резво прыгали по расходящимся кругам.
Он простоял там немного, жадно глотая свежий воздух, затем вернулся в машину и, спросив у местного жителя дорогу, выехал в нужную сторону к серпантину.
Извилистая дорога постепенно убегала вверх. Утопающие в зелени красные треугольные знаки на белой тонкой ножке, предупреждающие водителей о крутом повороте, часто стояли на краю дороги. По левую сторону возвышалась гора. Её серые голые выступы розовели в лучах закатного солнца. Каменная поверхность местами принимала причудливые формы: диагональные полосы чёрного, серого, коричневого и желтого цвета чередовались между собой, напоминая разрезанный слоеный торт. Растущие на горе деревья пылали золотисто — зелеными кострами.
По правую сторону серпантина пестрел глубокий круглый овраг.
Через полчаса он добрался до Лермонтово и нашел нужный адрес. Каменный забор обвивали ветки винограда с зазеленевшими резными листьями. Калитка была не заперта, от нее к дому вела заасфальтированная ровная дорожка, по краям выложенная камнями. Вдоль забора с внутренней стороны росли невысокие треугольные туи и выстриженный ровным полукругом самшит. На высоком залитом бетоном крыльце двухэтажного особняка из красного кирпича сидела рыжая пушистая кошка, которую сосали четверо крохотных котят, плотно уткнувшись носами в ее живот и оттопырив хвосты вверх. Кошка медленно и устало моргала, шипела, когда какой-то из котят начинал ее кусать, и заботливо вылизывала холки своих детей. Из открытого окна на втором этаже доносился раскатистый гогот.
Страхов зашел в дом и сразу почувствовал дурной запах немытой обуви, сваленной горкой у порога. По его подсчетам в доме должно было находиться около двадцати человек. Страхов поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и зашел на веранду. Там, за большим дубовым столом, на котором стояли кастрюли с жаренным мясом и запеченной в фольге картошкой, между молодыми людьми разгорелся спор на странную тему. Все были так поглощены разворачивающимися событиями, что не обратили ни малейшего внимания на вошедшего в дом незнакомого человека. Они спорили о сущих пустяках с таким видом, будто от их результата их спора зависела жизнь всего человечества. И, несомненно, в этой компании они друг другу казались серьезными, умными людьми, не бездельниками и пустомелями, а даровитыми представителями своего поколения, являясь при этом случайно оказавшимися рядом чужими людьми, искренне и всецело безразличными друг к другу и вступающими в разговор только для чествования собственного тщеславия.
Страхов подошел к крупному коренастому парню, единственному человеку из компании, на котором была белоснежная рубашка вместо футболки.
— Здравствуйте, — сказал он, одной рукой показывая удостоверение, — Юрий — это, я полагаю, вы?
— Я.
— Владимир Измайлов с вами сюда приезжал?
— Кто? — несколько рассеянно переспросил молодой человек и почесал затылок, будто стараясь припомнить имя, — Ах, Вова! Нет, он так и не приехал к самолету. Отменил в последний момент. Сказал, что у него другие планы появились.
— А какие планы, не сказал? — спросил Страхов и впился взглядом в мужчину.
— Нет, — покачал головой тот, — Что-то случилось? — равнодушно, то ли из вежливости, то ли из праздного любопытства спросил он.
— Уже неделю найти не можем его, — ответил Страхов, сверкнув глазами.
— Странно, — растерянно пробормотал мужчина, оглядываясь по сторонам, словно рассчитывая найти пропавшего около себя, — Странно, — повторил он снова, — Даже не знаю, чем могу помочь, — наигранно сказал он и развел руками.
— Уже помог. Спасибо. Приятного отдыха, — сказал Страхов и поспешил быстрее убраться из этого дома, ему казалось, что каждая минута, проведенная в нем, понемногу крадет способность человека к здравомыслию.
