Огни портовой таверны,Бриллианты улыбок и ругань.В волосы звуков вечерних.Пыль вплетена. Сон запуган.Дремлют губами на ругани люди.Вечер, как узкий рельеф.Безмолвно – окунутый спит в изумрудеКем то потерянный гнев.Кокетки – звезды вдоль гавани.Мертво за стражею парусов.Над молом фонарь в белом саванеЗадвинул безмолвья засов.Ночь, женщиной еще не причесанной,Морю склонясь на плечо,Задумалась, и, тысячу поз онаПринимая, дышала в лицо горячо.
Июль 1914 г.
Одесса.
<p>Вечер («Вечер в ладони тебе отдаю я…»)</p>
Ю. А. Эгерту.
Вечер в ладони тебе отдаю я, безмолвное сердце.Шагом усталых трамвай на пылающий западГибкую шею дуги не возносит с печальным упорством.Рты дуговых фонарей белоснежно оскалили зубы.Вечер – изысканный франт в не небрежно помятой панамеБродит лениво один по притихшим тревожно панелям,Лето, как тонкий брегет, у него тихо тикает в строгомКармане жилета. Я отдаю тебе вечер в ладони, Безмолвное сердце.
Апрель 1914 г.
Москва.
<p>На лихаче</p>Эти бестрепетные руки,Эта удивленно поднятая бровь,И глаза, бесстрастные от скуки, –Это не любовь.Но ведь это утро только первой ночи,А над парком шум тревожный и весенний…Каждое новое горе непонятно жесточе,Каждое новое счастье непонятно мгновенней.А рысак рассыпается искрамиСухо рвущих дорогу копыт,Не продлить поцелуями быстрымиЧас, что до дна допит.Города ропот стихнетВы взглянете просто и прямоАх, там, где святых нетВы – только усталая дама.
Петровский Парк.
<p>Романтический вечер</p>
Вл. Маяковскому.
Вечер был ужасно громоздок,Едва помещался в уличном ридикюле, –Неслышный рыцарь в усталый воздух,Волос вечерних жужжащий улей,Отсечь секунды идет панелям,И медлит меч по циферблату.Пролетая, авто грозили, – разделим, разделим…Закован безмолвием в латы,Закрыв забралом чудесной грустиЛицо, неведомый один,Как будто кто то не пропустит,Не скажет ласково «уйди».
Апрель 1914 г.
Москва.
<p>Ночное</p>
В. О.
Взор, шуршащий неслышно шелк,Вечер, согретый дыханьем голоса,Это кто то голос расплел и умолк,И весь вечер звенит в тонкой сети из волоса,Это кто то волос волн растрепанных грив,В сетях запутал зданья и улицы,А на троттуары громоздился людей и шумов прилив,И бил в стены рева огромной палицей.И на девичьей постели метнулась испуганноЗвавшая и ждавшая, потому, что голос скосила ночь,И одна из еще незнанному подруг онаЗвала веселию пыток помочь.Ночь, распустив вуали из тюля,Поплыла, волнуя фонарный газ,И следили упорные взоры июляЮноши порочных и ясных глаз.Волнуясь из вазы возгласов вынулаТолько трепет тревоги, томную тишь,Молилась, что чаша минула,Шептала: «желанный, незнанный, спишь?»
